Николай Раков - Волки пустыни

— Послушай, командир, а почему бы нам не наведаться к ним в дом отдыха. Народу там сейчас всего ничего. Лагерь рядом. Чем верторог не шутит, может, проводника найдем в святые места, — предложил психолог.

— Мне эта мысль тоже нравится. Поохотимся на этих лохотников, — мстительно проговорил Колдун, видимо, вспомнив эпизод, когда на его глазах были расстреляны трое сохарцев. — Тем более у нас Чохар есть. Обстановку доложит и общий язык с местными парнями найдем быстро.

— Согласен, — поразмышляв некоторое время, принял решение Шаман. — Крюк небольшой. Воспользуемся обстановкой, пока опять на нас охоту не начали. Давайте тогда так. Быстро тут все зачищаем и идем к лагерю.

Работа закипела.

Зачистками всегда руководил Братец ОХ, так в шутку иногда называли Колдуна в группе. Прозвище появилось в ходе одной из операций, проводимых на Хоботе. Тогда инженеру потребовалось для выполнения поставленной задачи пять тонн взрывчатки для создания искусственной дамбы. От такого аппетита подрывника Самум тогда охнул. Но несколько часов спустя на своих плечах перетащил ее в грузовой отсек флаера, наверняка поставив мировой рекорд по скорости погрузки. В это время Шаман с Колдуном держали оборону, не давая возможности гаюнам отбить захваченный склад. Психолог охнул второй раз, когда резкая инерция старта по завершении операции бросила его на пол машины. Мышцы натруженной спины не выдержали нагрузку. Диверсия была успешно завершена. Завод по производству ракет снесло селевым потоком. Но с тех пор Самум всегда напрягался, когда мнение Колдуна было решающим, и в ожидании его ответа произносил фразу: «Ох сейчас придумает». В конце концов Шаман как-то невинно спросил: — Что думаешь, Братец ОХ?

Братец ОХ никогда не отличался скромностью. При осмотре трофейного имущества брал столько, сколько мог увезти имеющийся в его распоряжении транспорт, но погрузку осуществляли все члены группы.

Сейчас ОХ решил не только по пробки запастись топливом, но и наполнить все имеющиеся канистры. Решение было одобрено командиром, и он сам вместе с психологом осуществлял его реализацию, пока Колдун качал тинал из баков трофейных вездеходов.

— Мысль у меня появилась, командир, — проговорил инженер, когда работа была почти закончена.

— Может быть, не надо, — просящим тоном произнес Самум, подходя ближе и массируя уставшие плечи. — ОХ сейчас такое придумает, что мы до завтра тут не разгребемся.

— Если бы не мои придумки, то ты давно уже здесь пешком ходил. — И не реагируя больше на Самума, добавил: — Мы же сейчас пойдем к лагерю, а там, кто знает, как у нас повернется. Давайте прихватим с собой тяжелый шестиколесник. Вдруг пригодится.

— Зачем нам этот утюг. Только скорость нашего движения снизит, — продолжал ворчать психолог. — Хорошо нас на космодроме перед взрывом не было, а то предложил бы стационарный радар с собой прихватить.

— А что, мысль неплохая. Разведку почти в открытую можно проводить, да и охранение впереди подозрения не вызовет, — одобрил Шаман.

Колдун сделал в сторону психолога характерный жест рукой, согнутой в локте. Тот только развел руками.

Через час, утопив в песке технику и трупы неудачливых охотников, песчанки, возглавляемые пушечным шестиколесником, взяли курс на лагерь.

С первыми лучами Хохайи экипажи песчанок, рассредоточившись, уже вели наблюдение за санаторием гаюнов, частично скрытым стволами и кронами деревьев и лагерем, где за колючкой безвольно сидели и лежали плененные сохарцы.

Несколько часов наблюдений не принесли ничего нового. В санатории по сравнению с прошлым наблюдением было несколько тише. Никто не играл в рейн. На территории почти не было движения. Охрана на вышках не проявляла излишнего рвения.

— Почему твои соплеменники не пытаются бежать или не вызовут духов пустыни, чтобы они наказали убийц твоего народа? — спросил Самум у Чохара, наблюдая за лагерем.

— Ботусаны захватили камни силы и привезли с собой своих духов. Они окружили место, где держат мой народ. Духи пустыни не слышат нас.

— Сетка, — выслушав ответ Чохара, сказал Колдун. — Гаюны создают вокруг лагеря биоэнергетический экран. Поле действует на всей окруженной площади лагеря, деструктурируя создаваемые сохарцами поля.

— Плюс ко всему подавляя психику и расстраивая ее, — добавил Самум.

— Ну и что, опять посмотрим со стороны и уйдем? — спросил Колдун.

— А мы можем попробовать отсюда отключить их генератор?

— Нет. Ничего не получится. Мы даже их часовых на вышках не снимем из парализаторов.

— И какие тогда предложения?

— По старинке придется действовать, если Шаман даст разрешение.

— Давай тогда определяться с секторами и последовательностью действий.

К вечеру план захвата лагеря был готов. Прибывший к наблюдателям Шаман одобрил план, внеся существенные коррективы, услышав которые, Колдун радостно потер ладони.

За час до наступления полной темноты к воротам лагеря подошел тяжелый вездеход, и высунувшийся из его башни штурмовик сделал отмашку рукой, требуя открыть ворота. Не задерживаясь у КПП, машина прошла к административному зданию и остановилась вплотную к крыльцу. Боковой люк открылся и на песок вышел Ю-Сим в пропыленной форме десантника. Оглядевшись по сторонам, он шагнул в дверь, куда за ним прошел один из сопровождающих его штурмовиков.

Короткий коридор выходил в небольшой холл, где разделялся, продолжаясь вправо и влево. За невысоким барьером, делящим свободное пространство надвое, сидел дежурный. Увидев входящих, он вскочил и, вытянувшись, начал доклад, остановленный повелительным жестом вошедшего.

— Где комендант? — прокаркал Ю-Сим.

— Господин комендант уехал к господину начальнику санатория. Прикажете вызвать?

— Пока не надо. Где ваш помощник?

— Отдыхает.

— Покажите караульное помещение.

— Разрешите вызвать помощника, — не трогаясь с места, проговорил дежурный.

— Не надо. Я останусь за вас. Он проверит готовность дежурной смены, — кивнул на штурмовика Ю-Сим.

Дежурный вышел из-за барьера и двинулся влево по коридору. Штурмовик пошел следом, вынимая по ходу движения из кобуры парализатор. Когда сопровождающий протянул руку к двери караулки, штурмовик сделал два более широких шага вперед и выстрелил в упор, подхватывая падающее безвольное тело. Уложив его вдоль стены, он открыл дверь и вошел в помещение.

Комната представляла собой обычную казарму, разделенную на две части длинным столом, с той и другой стороны которого располагалось по десять кроватей. За столом сидели четверо гаюнов, играющих в смол. Остальные лежали на кроватях. Одни спали, другие листали журналы или просто уставились в потолок, односложно переговариваясь. Справа и слева от входа располагались две короткие пирамиды, в которых стояли автоматы.