АЛЕКСАНДР АБЕРДИН - ХРОНОСПЕЦНАЗ-1

- Вот увидите, товарищи, скоро в Германии что-то произойдёт и мы об этом обязательно узнаем.

- Вы думаете капитан Славин уничтожит Гитлера? - осторожно спросил Абакумов - Было бы неплохо, тем более, что вторым фронтом пока что даже и не пахнет.

Сталин лукаво улыбнулся и погладил свои прокуренные усы. В его глазах плясали весёлые чёртики. Покрутив головой он возразил:

- Нет, Гитлер для диверсанта из будущего слишком мелкая фигура. С Гитлером мы и сами справимся. В Германии имеются люди, которые будут намного опаснее, чем Гитлер, вот их-то он и уничтожит. Зато у нас, среди тех людей, который прошли через Клухор начиная с второго августа, есть такие люди, которые имеют огромную важность для будущего всего Человечества.

Берия сразу же напрягся и тихо сказал:

- Товарищ Сталин, я уже отдал приказ оказывать беженцам из Карачаево-Черкесии посильную помощь и приказал уделить сиротам, которых на днях перевезут в Тбилиси, особое внимание. Мне нужно сделать для них нечто большее?

- Нет, Лаврентий, больше чем сделал капитан Славин, ты не сможешь для них сделать. Пусть живут, как и все советские люди, а мы, как только в Германии произойдёт что-то экстраординарное, покажем Гитлеру свой второй фронт, пошлём ему в подарок через третьи руки голубой берет. Пусть после этого думает всё, что угодно.

Берия вздохнул и с сожалением в голосе сказал:

- Жалко, Иосиф Виссарионович, что мы не можем ни о чём попросить капитана Славина, но мне радостно знать, что наши потомки направили его к нам на Северный Кавказ в такое трудное время.

- Лаврентий, нам не надо ни о чём просить нашего потомка. Мы сами должны всё сделать, а он сделает то, о чём мы даже не можем догадываться и всё это будет сделано ради нашего общего будущего. В том числе и будущего немецкого народа. Из всего этого я советую вам сделать только один вывод, мы всё делаем сегодня правильно и всё же нанесли Германии поражение и одержали над Гитлером победу, а иначе наши потомки никогда не послали бы к нам капитана Славина. Всё, забудем об этом происшествии. Эту победу предстоит добыть в бою нам, а не нашим потомкам.

Позиция Сталина лично мне понравилась. Он отнёсся ко всему спокойно, но что самое главное, обрёл ещё большую уверенность в своей правоте, хотя его ещё ждали впереди трудные времена. Сталин не стал возлагать на меня каких-то надежд, как не стали этого делать Берия, Абакумов и майор Свиридов. Последний так и вовсе предложил моему предку и Джапаю забыть обо всём и сосредоточиться только на грядущей учёбе и тренировках. Зато Вернер фон-Клозе вынашивал относительно меня грандиозные планы. Чтобы склонить меня на свою сторону, он сначала решил продемонстрировать мне, что я могу того, загнуться в своей камере. Мне специально готовили такую баланду, которую не стал бы есть даже умирающий с голода человек, но я к ней даже не притрагивался. Через восемь дней "голодовки" я выглядел куда лучше, чем в тот день, когда меня привезли в Берлин. На девятый день я решил больше не отлёживаться и начал от нечего дела заниматься физзарядкой, причём делал это двенадцать часов подряд, потрясая тюремщиков своей силой и гибкостью. Не думаю, что кто-нибудь из них смог бы сделать стойку на кончиках пальцев и при этом ещё и энергично отжиматься, сохраняя равновесие.

Зато Хельга восхищалась мной и её глаза горели от восторга. На десятый день после того, как я снова отказался от вонючей баланды, сразу после того, как миску с ней и два куска хлеба, похожего на глину, убрали, эту немку направили в смежное с моей камерой помещение. Держа в руках докторский саквояж, она вошла с печальным видом, вздохнула и села напротив узкого стального стола. Прекратив отжиматься от пола, я вскочил на ноги, надел лагерную куртку, подошел к ней и поздоровался:

- Доброе утро, фройляйн. Давно вас не видел. Вы сегодня такая грустная, Хельга. Чем вы расстроены?

Наш разговор мало того, что прослушивался, так ещё и записывался эсэсовцами. Хельга ещё раз вздохнула и призналась:

- Пётр, я расстроена потому, что вам дают вместе еды эту ужасную вонючую баланду. Вам нужно есть, иначе вы слабнете.

Подсев к столу, я широко заулыбался:

- Успокойтесь, со мной ничего не произойдёт. Поверьте, я совсем не голоден и вид у меня, как вы видите, вполне цветущий. Позвольте задать вам вопрос, фройляйн Хельга. Полагаю, что хозяин этого подземного концлагеря, в котором помимо явно находятся в заточении люди, на которых это животное ставит опыты, послал вас сюда для того, чтобы вы взяли у меня кровь для анализа?

Девушка удивлённо посмотрела на меня и растеряно кивнула:

- Да, так и есть, Пётр. Честно говоря мне и самой интересно знать, кто вы такой на самом деле, человек или какое-то высшее существо, обладающее невероятными способностями.

- Хельга, меня вы можете совершенно не бояться, - ответил я девушке наклоняясь вперёд и протягивая сквозь прутья, - вы даже можете попробовать отпилить мне руку, но я тогда не трону вас даже пальцем, а лишь уберу её. Так что вы можете совершенно спокойно взять кровь на анализы, но я вас предупреждаю, вы ничего сверхъестественного в ней не обнаружите. Поверьте, я самый обычный человек, но кое-какие сверхъестественные способности у меня всё же имеются. Например такие, фройляйн Хельга.

С этими словами я с помощью телекинеза подтащил к решетке медицинскую стойку с колёсиками, привстал и положил на неё руку, после чего заставил саквояж взлететь со стула, на который она его положила, и приземлиться на стойке. Профессор и эсэсовец, сидевший рядом с ним за зеркалом, ничего не увидели. У них в этот момент всё поплыло перед глазами. Зато мои телекинетические экзерсисы увидела другая фройляйн - Грета. Увидела и вытаращила глаза от удивления, после чего решительно сказала профессору:

- Дядя, я войду внутрь.

Вернер фон-Клозе подслеповато заморгал глазами и ответил:

- Иди, Гретхен, но только будь очень осторожна.

Восхищённая моим трюком Хельга не могла вымолвить и слова. Она подсела поближе, достала из саквояжа стальной контейнер с шприцем, протёрла мне ваткой со спиртом руку и осторожно воткнула в неё иглу. Когда шприц был заполнен кровью, в помещение вошла Грета, подсела и вполголоса спросила:

- Что это было?

В этот момент несколько невидимых шариков буквально прильнули к тщательно замаскированным микрофонам и Деноал принялся на три голоса развлекать дядю и сидевшего рядом с ним эсэсовца совершенно невинными разговорами о птичках и погоде, а я улыбнулся и ответил, чуть склонив голову набок:

- Ничего особенного, фройляйн Грета, просто я усилием мысли пододвинул эту стойку и переместил на неё саквояж фройляйн Хельги. Вы также можете меня совершенно не опасаться. Даю вам слова офицера. Поверьте, для вас я совершенно неопасен.