Алексей Гравицкий - Аномальные каникулы

Ржавое железо задребезжало под его ботинками, но не проломилось.

Добравшись доверху, Мазила распахнул дверцу, смахнул с ободранного сиденья осколки стекла и вскарабкался внутрь.

— Ух, ты! — послышалось оттуда. — Классно.

— Чем бы дитя ни тешилось, — недовольно проворчал Тимур, — лишь бы мозоли не натерло.

— Про дите… в оригинале немного иначе было, — поправил Ворожцов.

— Зануда, — отмахнулся Тимур. — Что за манера вечно гундосить?

— Не гундосить, а размышлять.

— Мыслитель. О чем тут думать?

— Например, об этом, — кивнул Ворожцов на то место, где сидела Леся.

Тимур поглядел на девчонку и заметно напрягся. Ворожцов прекрасно понял, о чем тот подумал, даже хотел потянуть момент непонимания, но не решился.

— На землю посмотри, — пояснил он.

Тимур послушно поглядел, куда велели, и оторопел. Дерн в том месте был содран, земля слегка взрыта. Будто кто-то только сегодня запустил экскаватор, но передумал работать и ушел курить или обедать, бросив технику.

Возможно, так оно и было, но не сегодня, а много лет назад.

— И что? — спросил Тимур. — Когда-то же он работал. Не просто ж так он здесь стоит?

— Если б это было когда-то, все бы давно травой поросло, — подхватила Леся, задумчиво глядя под ноги. — А тут земля свежая.

Мазила снова высунулся из кабины и опасно завис, глядя сверху вниз.

— Эх, жаль, бензина нет, — поделился он проблемой. — А то бы прокатились.

— Где ты тут кататься собрался?

— Да хоть через поле, — откликнулся мелкий.

Нет, все-таки он не наигрался. Детский сад.

— Вылезай, — позвал Ворожцов. — Идти надо.

Мазила вздохнул и нехотя полез из кабины. А возле него…

Ворожцов с ужасом понял, что снова видит плавящийся воздух, снова понимает неизбежность происходящего и снова не успевает…

— Замри! — заорал он, вскакивая.

Тимур подпрыгнул на месте. Мазила застыл как громом пораженный. Рядом с ним дрожал и плавился воздух, будто под ржавым железом все еще работал двигатель.

— Ты чё… — начал было Тимур, но замолчал на полуслове.

Мотор взрыкнул. Глухо, трескуче. Экскаватор ожил.

Ковш резко взметнулся вверх. Кабина дрогнула и с ржавым скрипом повернулась в сторону. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что Мазила не удержал равновесия и полетел вниз.

Но прежде чем он упал, машина опять скрипнула, и громада ковша полетела вниз, туда, где на взрыхленной земле сидела Леся.

Шлепнулся и вскрикнул Мазила…

Побледнел как простыня Тимур…

Взвизгнула, закрыв глаза ладонями, Леся…

Ворожцов метнулся вперед, на помощь. Тут же отшатнулся, понимая, что против ковша, как против лома — приемов не существует…

Все это произошло за секунду. Кратчайшую и такую бесконечно долгую.

Лязгнуло. Машина снова замерла и заглохла. Ковш застыл сантиметрах в десяти над головой Леси.

Ворожцов бессильно опустился на траву. Леся осторожно убрала руки от лица и медленно подняла глаза вверх.

А Тимур застыл на месте. Он только махал рукой в сторону и бессмысленно повторял:

— У… у… у…

— Господи, — прокряхтел ошалелый Мазила, поднимаясь на ноги.

— Уходи, — в очередной раз махнул рукой Тимур и шагнул к Лесе. Но девчонка и сама сообразила. Не поднимаясь на ноги, отползла из-под ковша, подтянула рюкзачок.

Там ее встретил Тимур, схватил за плечи, оттащил в сторону. Его руки забегали по ее бокам, рукам, плечам, ногам, хватая то тут, то там, словно пытаясь удостовериться, что ничего не сломалось, что она цела и невредима.

Ворожцов почувствовал приступ дурноты, в глазах потемнело. Тело охватила слабость. Последний раз такое было с ним в детстве. Ему было лет восемь, он жутко перепугался. Ощущения были похожими, а потом он просто потерял сознание, напугав бабушку и Павла.

Только этого сейчас не хватало.

Он закрыл глаза, схватился руками за голову, стараясь удержать ускользающее сознание. Когда отнял руки от лица, Тимур уже был далеко от Леси. Зато близко к Мазиле.

— Мелкий, ты охренел?

— Это не я! — Мазила выставил вперед руки и замотал головой. — Я не трогал ничего!

— Не трогал? Ты же сказал, что там бензина нет.

Тимур медленно подошел ближе, остановился, навис угрожающе и выбросил вперед руку, норовя схватить мелкого за грудки. Мазила отскочил в сторону. Пальцы стиснули воздух. Тимур застыл, как статуя. Только глаза недобро сверкали, и желваки ходили туда-сюда.

— Его там и нет, — жалобно проговорил Мазила. — Я, когда забирался, дырку в бензобаке видел.

— А это тогда что было? А?

Тимур сделал неопределенный жест рукой и снова кинулся к мелкому. Ворожцов выскочил между ними в последний момент. Тимур остановился, чуть не врезавшись в него. Поглядел непонимающе.

— Чего? Ща и тебе по лбу закатаю, — пообещал яростно.

— Он здесь ни при чем, — как мог мягко сказал Ворожцов. — Он не виноват, Тимур. Ты забыл, где мы находимся?

Тимур покачивался из стороны в сторону, сопел зло, но остывал потихоньку, это было видно.

— И что это тогда?

— Сейчас.

Ворожцов запустил руку в карман. Его тоже потряхивало от выплеска адреналина. Пальцы слушались плохо, и он едва не выронил наладонник.

— Думаешь, аномалия? — спросил Тимур уже спокойнее.

— Там воздух дрожал, — ответил Ворожцов, включая ПДА.

Экран осветился. Карта загрузилась мгновенно. Появились маршрутные метки, данные по радиации, а точнее, ее отсутствию, возникли четыре метки по центру экрана. Сканер нашел хозяина и его друзей. И все.

— Шарманка сдохла?

— Да нет вроде, — покачал головой Ворожцов, хотя не мог поручиться на сто процентов, что прибор работает как надо. — Выходит, это не аномалия.

— Тогда что? — резонно спросил Тимур.

— Я про такое слышал, — с опаской подошел Мазила. — Сталкеры рассказывают, что в некоторых тоннелях и зданиях свет горит.

— Тоже мне невидаль, — окрысился Тимур. — Ты, мелочь, молчи лучше.

— Не так горит, как обычно. Там провода оборваны, генераторы сдохли давно, а он как-то работает. Понимаете?

— Лампочки без электричества, тракторы без бензина… бред какой-то.

— Не бред! — осенило Ворожцова.

Тимур посмотрел на него, словно ждал объяснений. Ворожцов и хотел бы объяснить, но пугать и без того перепуганных Лесю с Мазилой не собирался. Тем более договорились ведь: никому ни слова.

— Everybody do it, everybody move it, — фальшиво напел он и с надеждой поглядел на Тимура.

Тот сообразил. Кивнул, посерьезнев. Мазила непонимающе крутил башкой, глядя то на Ворожцова, то на Тимура, силясь осмыслить, что все это значит.