Никита Аверин - Крым-2. Остров Головорезов

—  Я все понял, — кивнул Пошта. — Я все знаю. Но у меня сердце кровью обливается при мысли, что я оставлю вас здесь одного, сре­ди врагов.

—  Иди-иди, брат, — усмехнулся Филателист. — Я ведь тоже листоноша, а значит, все будет хорошо.

Когда Пошта и Филателист выбрались из кладовки, в коридо­рах дома культуры (ныне — штаба ополчения) царила нездоровая суета. Конвоиров отчитывал немолодой казак — «как это потеря­ли? Какой еще к чертям сектант забрал?», публика, жаждущая продолжения спектакля, нервничала, личная охрана пиратского адмирала повздорила с казаками, которые, в свою очередь, задирали татар... Обстановочка была — как открытая бочка с бензином, только спичку кинь.

Вдобавок в зале прибавилось серых балахонов — наверное, адепты Серого Света, теперь уже настоящие, пошли искать про­павшие комплекты униформы.

—  Так, — оценил ситуацию Филателист. — Пойду я переговоры переговаривать. А ты давай-ка сматывайся отсюда, пока тебя не разоблачили, сектант липовый. И отряд уведи. А то устроите тут драку — и все переговоры коту под хвост.

—  Служу Серому Свету... — пробормотал Пошта и пошел про­бираться к своим.

На полпути его схватили сзади за рукав — неагрессивно, но тре­бовательно.

— Стоять, сволочь сектантская!

Пошта обернулся, не поднимая головы. Из-под низко опущен­ного капюшона видны были только ботинки обидчика.

—  Что вам было надо от Филателиста? — спросил назойливый незнакомец.

—  Именем Серого Света, — забормотал Пошта, готовясь ляг­нуть противника в пах.

Но тут с него сорвали капюшон, и Пошта осознал, что стоит нос к носу с братом листоношей по имени Сургуч.

—  Пошта? — изумился тот.

—  Тише, — прошипел Пошта, натягивая капюшон обратно. — Не шуми, Сургуч.

— Ты что тут делаешь?!

—  То же, что и ты, — ответил Пошта. — Выполняю тайную мис­сию. А ты мне мешаешь.

— Понял, — сказал Сургуч. — Расходимся.

Листоноши синхронно развернулись и пошли в разные сторо­ны: Пошта к своему отряду, а Сургуч (как предположил Пошта) — негласно охранять Филателиста.

—  Уходим, — сказал Пошта своим. — Быстро, но тихо.

—  А как же переговоры? — осведомился голосом профессора Кайсанбека Алановича один из серых балахонов.

—  Без нас разберутся, не маленькие. Нам надо двигаться в Кок­тебель, а оттуда — в Кара-Даг.

—  По морю пойдем? — с надеждой спросил самый маленький балахон, висящий складками на тощей фигуре Кости.

—  Нет. Поверху. Через горы.

—  Опять! — заныл Костя. — Не хочу в горы, хочу в море.

—  Молчать! — чуть повысил голос Пошта. — И идти за мной. Сейчас нам надо выбраться из толпы, никого не убить при этом и не попасться настоящим сектантам на глаза. Поэтому — отряд, за мной тихим шагом марш!

Озеро Акташское, отмеченное на карте, не просто обмелело — оно перестало существовать. «Мародер» вскарабкался на очеред­ной холм, и взглядам команды предстало странное унылое зрели­ще. Вода ушла, оставив грязь. Серые наплывы местами бурлили — это на дне били грязевые фонтаны. Воняло сероводородом, ветер казался горячее, чем прежде. Густые испарения бывшего озера ту­манили воздух, и противоположный берег не просматривался.

—  Интересно, здесь есть лес? — пробормотала Бандеролька.

—  И мне интересно, — согласился Телеграф. — На нашем запасе мы не просто до Керчи не доедем — к Ленино не вернемся. Еще километр-другой — и все.

—  Значит, пойдем пешком. Невеликое расстояние — пятьдесят километров. Листоноша ты или как?! На нас такая миссия возло­жена, а ты готов остановиться в полушаге от цели, когда Пошта там рискует жизнью!

—  Успокойся, Бандеролька, не кипятись. Я разве сказал, что не дойдем? Я сказал, что не доедем. А сейчас мы попробуем в Щелкино добраться.

Вдоль грязевого озера — по левому его берегу, потому что правый был сильно заболочен — они двинулись к городу. Довольно густой вонючий туман по-прежнему заслонял обзор. Леса не было, даже намека на деревья. Даже вездесущая крымская трава, живу­чая и жесткая, здесь не росла — только серая растрескавшаяся по­чва под колесами и серая же булькающая грязь внизу.

Места унылее Бандеролька и представить себе не могла.

Внезапно с обеих сторон от «Мародера» показалось море. Бан­деролька ойкнула и потянулась за картой.

—  Перешеек, — объяснил Телеграф, — он всего-то полтора ки­лометра в ширину был до Катастрофы, а сейчас, может, и того меньше.

Они одолели невысокий перевал и оказались в долине, окру­женной холмами.

На дне этого естественного котла виднелись остатки сооруже­ний и, как ни странно, целое кладбище автомобилей всех эпох и мастей. Кузова и крыши проржавели — наверное, зимой здесь дули недобрые сильные ветра.

—  А деревьев по-прежнему нет, — заметил Телеграф, — ни одно­го бревнышка. Придется «Мародера» тут оставлять, а дальше — пешком.

—  Может быть, бензин найдется? — предположила Бандероль­ка. — В любом случае, давайте вниз.

Телеграф послушался, и джип, шурша по грунтовке, пополз вниз. Ветер стих, моря уже не было видно. Жара стояла липкая, душная, у Бандерольки даже голова закружилась. Воздух на дне долины дрожал, и откуда-то доносились странные ритмичные зву­ки, будто били молотком по листу железа. «Наверное, хлопает не­закрытая дверца, — успокоила себя Бандеролька, пристально вгля­дываясь в приближающееся кладбище автомобилей, — хотя... нет же ветра!».

Та же мысль посетила доктора Стаса.

—  Ну-ка стой, Телеграф, — попросил он, — не нравится мне это кипешение. И откуда здесь взялись автомобили?

—  Остались после Катастрофы, наверное, — предположил Теле­граф, но двигатель заглушил.

—  Да за столько лет и в здешнем климате они рассыпались бы к чертовой бабушке! Значит, кто-то их сюда свез. Не жалея на это времени и сил. А если кто-то этим занимается, значит, ему это за чем-то нужно.

—   Логично, — согласился Телеграф. — Но не обязательно нас подстерегает опасность. Хотя, конечно, лучше перебдеть. Я бы предложил оставить автомобиль и прогуляться, но не хочется цен­ные вещи без присмотра бросать. Поэтому просто подъедем по­ближе. Если кто-то стаскивает сюда автомобили, у него вполне может найтись топливо в обмен на тушенку.

Доверились опыту Телеграфа. Автомобиль подкатил к первым брошенным машинам — и замер.

Бандеролька аж привстала, чтобы лучше разглядеть.