Дэвид Джерролд - День проклятия

- О Боже, нет! Дверь заскрипела…

В. Как хторране называют банк крови?

О. Фруктовый бар.

Не доверяйте купленному на распродаже.

Соломон Краткий

- Что там происходит? - спросила Лиз. Я и сам не понимал.

- Похоже, он пытается прогрызть дверь.

Звук был тихий, но непрерывный и хрустящий. Дверь ходила ходуном. Потом она вспучилась и со скрежетом прорвалась. Внутрь просунулось что-то черное - жвалы червя? В воздухе поплыла розовая пыль.

Я отодвинул Лиз в сторону.

- Не загораживайте прицел. - Я уперся спиной в противоположную стенку. - Как только подам сигнал, открывайте дверь и поливайте ее по всему периметру. Готовы?

Лиз кивнула.

- Давай!

Она ударила по кнопке защелки. Люк с лязгом распахнулся наружу. Очень удивленный червь поднялся на дыбы и попятился. «Хторрррр!» Лиз шагнула, заливая проем жидким азотом; червь исчез в облаке холодного пара.

- С дороги, чтоб тебя!.. - завопил я.

Лиз отступила назад. Пар рассеялся настолько, что я смог увидеть внизу червя, изготовившегося к атаке… Как это пишут в комиксах? «На-ка, глотай свою смерть, ты, красный слизняк!» Я надавил на спуск. Ракета с пронзительным свистом прочертила полосу в проеме люка. Я почувствовал, как затылок обожгло холодом.

Последовал приглушенный взрыв. На миг тело червя вздыбилось. Он замер, похожий на удивленный знак вопроса, - и рухнул на землю. За какие-то секунды кристаллики льда покрыли весь его мех.

А потом наступила тишина.

- Ты попал? - Лиз осторожно выглянула наружу. Тело твари дрожало и корчилось, из пасти вытекала темная сукровица, и откуда-то доносилось едва слышное шипение выходящего воздуха.

- Закрой люк!

Я кинулся вперед, дернул за рукоятку, но шарниры замерзли.

Лиз потянула тоже.

- Проклятый червь помял.

- Давай тяни!

С костоломным хрустом шарниры подались, люк с грохотом захлопнулся, и мы повалились на пол.

- Боже мой, удалось! - Лиз засмеялась. - Скажете, нет?

Я перевел дух, кивнул и снова закашлялся.

- Одно дело - бомбить с воздуха… - Лиз так бурно радовалась, что, казалось, обезумела, - И совсем другое - встретиться хоть с одним лицом к лицу!

Одышка не давала мне говорить. Я показал рукой на люк. Лиз ахнула.

- О Боже!

Сквозь дыру в дверце люка можно было свободно просунуть голову, даже не снимая шляпы.

- Пенобетон?

Оцепенев, она все-таки сумела помотать головой.

- Без толку. Слишком большая дыра. Он не будет держаться. Нужна какаянибудь заплатка.

Она стала озираться по сторонам.

- Оставайтесь здесь с фризером. Обливайте дыру, не давайте ей оттаять!

Я полез в хвост, туда, где корпус вертушки при аварии погнулся. Там отскочило несколько панелей внутренней обшивки. Тогда мне пришлось залить дыры пенобетоном.

Подобрав самую большую панель, я захватил канистру с пенобетоном и пошел обратно к Лиз. Когда я проходил мимо Дьюка, он протянул руку и схватил меня.

- Что 'оисходит?

- Все в порядке, Дьюк.

Я похлопал его по руке и попытался разжать пальцы.

- Мои ноги 'орят, М' ноги к'асные. Они 'орят.

Я оторвал его руку.

- Сейчас вернусь. Потерпи.

Но он меня не слышал - он продолжал стонать.

- Отлично. Опрыскайте еще разок! - крикнул я Лиз. Она прошлась тонкой струей по краям дыры.

- Хорош! Хватит!

Я направил струю пенобетона на края дыры. Он потрескивал, попадая на охлажденный металл. Выждав десять секунд, я снова включил распылитель, трижды прошелся по периметру люка, потом накрыл его панелью и прижал, навалившись всем телом.

- Сколько сохнет эта штука?

- Минут пятнадцать, а может, полчаса. Точно не знаю.

- Кошмар! Возьмите канистру и облейте всю дверь. Петли, рукоятку, все подряд. И пазы тоже.

- Хорошо.

Я мешал Лиз, загораживая собой люк, но она справилась отлично. Когда она закончила, пенобетон на заплатке уже застыл. Я отсторожно отпустил панель - она держалась. Отлично!

Лиз хихикала за моей спиной.

- В чем дело?

- Мне всегда не хватало здесь окошка. - Что?

Я обернулся. На середине заплатки красовалось стеклянное окно с надписью: «Осторожно! Не открывать во время…» Остальные слова стерлись.

Я слишком устал, чтобы смеяться, только кивнул в сторону кабины:

- Вызовите… Как там его? Передайте, что все в порядке. И еще скажите, - я понизил голос, - что с Дью-ком дела обстоят довольно плохо.

- Что-нибудь вроде того, будто Дьюк забрался на крышу, а снять его оттуда мы не можем, да?

- Да. Пора готовить его к эвакуации.

Я пошел посмотреть, что можно сделать. Дьюк по-прежнему бредил и повторял, что ноги у него красные и горят. Я развернул одеяло. Герромицин сделал свое дело - розовые волоски выпали, но пурпурные и темно-красные стали длиннее. Мех червя! Но откуда? Почему?

Он горел, температура поднялась под сорок. Кожа покраснела и шелушилась. Глаза так отекли, что я даже засомневался, сможет ли он открыть их. Но Дьюк повернул лицо ко мне и что-то прохрипел.

Я ничего не понял и наклонился пониже.

- Что?

- До… Го… Мо…

- Домой? Хорошо, Дьюк. Мы уже собираемся. Потерпи еще чуточку, ладно?

Я успокаивающе пожал его руку, но от моего прикосновения он скорчился.

- Прости, Дьюк. Продержись немного. Самую малость. Дэнни летит за тобой. Твой сын.

Он отвернулся. Я был бессилен помочь ему. Лиз только что закончила радиосеанс.

- Они готовят «краба» и канатную дорогу. Кряхтя, я сел в кресло.

- Как там? - спросила она.

- Нормально, - ответил я не слишком уверенно. Она похлопала меня по руке.

- Ты держишься молодцом, Маккарти. Потерпи еще немного.

Я с грустью посмотрел на нее.

- То же самое я только что сказал Дьюку.

- Прости.

- Он умрет. Я знаю.

- Джим…

- Я устал от всех этих смертей! Ненавижу их! Надо остановиться. Еще минута - и я сорвусь. Отвернувшись от Лиз, я попытался уйти в себя. Все внутри болело, в горле першило, а когда я попытался откашляться, то зашелся так, что не мог остановиться. Легкие выворачивало наизнанку, меня начало тошнить - но остановиться я не мог. Болело все сразу. Боже мой, какая ужасная смерть! Изо рта летели брызги крови, слюны, мокроты, на губах пузырилась розовая пена. Лиз протянула мне кислородную маску. Я схватил ее, прижал к лицу, но это почти не помогало. На какое-то мгновение я вроде бы потерял сознание. Все кругом поплыло. Я замахал Лиз, чтобы она ушла. Она по-матерински склонилась надо мной, но я со злостью отвернулся, оттолкнув ее.

- Уйдите. Оставьте меня в покое хоть на минуту! Умоляю!

- Конечно, конечно.

И я остался наедине с затухающей болью. Темно-красный огонь полз по легким. Этот приступ был самым жестоким. Я вытер слюну с губ. Следующий приступ мне не пережить. Может, я уже мертв?