Александр Уралов - Обратный отсчёт

Я не против:

— Надо топоры сделать каменные. И копья. И лук со стрелами.

И мы бежим по гулким доскам чердака к люку. И — кубарем — с четвёртого этажа вниз… где уже мается Генка, потерявший друзей. Мы грабим Генку, вынесшего из дома кусок манника, и несёмся через рельсы…

«Интересно, а как этот кремний выглядит… по-настоящему?» — думаю на ходу я.

Но топоры и копья мы делаем из вездесущего щебня…

Генка пробегает прямо сквозь меня… сквозь штакетник, поставленный в 80-х вместо нашего любимого забора, на котором порвано немало штанов… и сижено на его зубчиках немало… и переспорено, и перемечтано…

И — позже — горячая девичья шея… томительные, невыносимо томительные поцелуи…

Ночь. День. Солнце. Дождь. Ветер.

Вечер.

И столик под тополем… и дядя Паша играет на гармони «Тёмную ночь»… и водка поблёскивает в темноте стеклянной бутылкой…

— Так по спине пулей и чиркнуло, слышь, Егор? Прямо по спине и прошло, как бритвой!

— …соседу моему кишки вырвало… это под Прагой уже…

— Х…ли ты мне говоришь?! Я сам три раза в танке горел! Третий Украинский это был!

— А ну, брысь отсюдова, пацаны! Нечего вам на ночь тут слушать!

— Мамки-то, заругают, поди…

— При пацанах не матерись, Пашка. При пацанах, говорю, не матерись…

И сквозь сумерки, сквозь запах акаций, сквозь горький паровозный запах и сладкий папиросный дым, сквозь неясные призрачные громады лет:

— Андре-е-ей!! Домо-о-ой! Дети, Андрей с вами?

— Я ещё немного поиграю, мам!.. Ну, мама-а-а!

— Домой говорю!

— Ладно, иду… Иду, говорю!

И я иду домой.

Домой! 

Начитка в студии вечерних новостей (эфир 03.02.05 повтор утром 04.02) телекомпании АТР: «…командование военной части не сообщило нам никаких подробностей побега. Как сообщает интернет-агентство «Полли. РУ» — неофициальные источники подтверждают, что количество самовольно покинувших часть военнослужащих первого года службы — 6 человек. Все они вооружены. Управление МВД продолжает оперативные мероприятия по поиску и задержанию дезертиров. Мы продолжаем следить за развитием событий. После короткой рекламы вы увидите блок деловой информации и прогноз погоды по Екатеринбургу и области. Оставайтесь с нами…»

— … Ещё раз будет два раза подряд «сообщило-сообщает», практически в одной фразе — ругаться будем, поняла?

— Я не заметила…

— А кто должен замечать, Пушкин?..

— Я не…

— Мишенкова позови!..

— (обиженно) Сейчас… Ро-о-омка-а-а!!! Трубку возьми-и! Борщ звонит. На меня наорал.

Это может показаться странным тем, кто знал Андрея Нулина вне, так сказать, его телевизионной деятельности, но с самого начала именно он, Андрей, остался относительно спокоен. Даже тогда, когда за плотно закрытыми дверями студии внезапно поднялся многоголосый женский визг, оттеняемый неразборчивой мужской руганью, а через секунду все звуки глухо перечеркнула автоматная очередь, Андрей Нулин, ведущий прямого эфира телевизионной программы «Звони — ответим!», только досадливо поморщился, быстро взглянув на монитор. Слава Богу, он не в кадре и зрители не видят его гримасы. Мало того, что голова чумная после вчерашнего, — зря водку согласился пить, зря! — теперь ещё и с эфиром проблемы… Но и — пятница!

Три дня в неделю ему приходилось отсиживать на телекомпании до позднего вечера. Предварительная беседа с гостем прямого эфира — 19–00, грим себе и гостю — 20–00, выход в эфир — в 20–30. В понедельник и среду — ещё вполне пристойно, но в пятницу…

К тому времени, как Андрей усаживался в кресло ведущего, пёстрое население ЗАО «Телекомпания «АТР» уже весело оттягивалось пивом и прочими радующими душу дешёвыми напитками, так что «телевизионные деятели искусств» нет-нет, да и устраивали в коридоре родной компании шумный бардак. Тем паче, что сегодня с утра ещё и выдали зарплату.

В наушнике, в левом ухе неразборчиво хрюкнула что-то Светка-режиссер. Гостья прямого эфира — молодая симпатичная дамочка от сети аптек «Здравица» резко осеклась. В руках она по-прежнему держала несколько упаковок иммунокорректора «Бронхо-мунала П» (по десять капсул первые десять дней каждого из трёх месяцев, — спрашивайте в аптеках города, — приходите, мы будем рады). Лицо её, крупным планом показываемое на экране монитора, было удивлённым и почему-то испуганным.

— Галина Львовна, — поспешно сказал Нулин, — сейчас наш режиссёр подсказывает мне, что возникли небольшие проблемы с эфиром…

В коридоре грохнуло что-то очень похожее на выстрел. Женский визг стал глуше и отдалённее. Кто-то гнусавым голосом страшно заорал под самой дверью: «Сука, б…!!! Ты, б…, с-с-сука!!!»

— Так что давайте-ка, прервёмся на рекламу, — заторопился Андрей.

«Говнюки! — хотелось ляпнуть вслух, — надо же было так нажраться!» Впрочем, тут же мелькнула успокаивающая мысль о том, что звуки эти телезрителям толком и не слышны. Работали всего два микрофона-петлички, — у ведущего и гостя, а они практически не берут звуки от источника, расположенного далее, чем 3–4 метра. Разве только именно так надрываться, как сейчас надсаживался незнакомый голос в коридоре…

Так что, между нами говоря, всё могло и обойтись. Впрочем, как говаривал автор программы «Облом!» язвительный Вадим Переверзенцев: «Чего вы хотите, юноша? Не ОРТ!»

И лампы лопались в прямом эфире, и микрофоны отказывали, и за декорациями обнаруживался, заснувший было, пьяненький оператор Сашка по кличке Водолазик; и у того же самого входа, не далее, как месяц назад, мадемуазель Корнеева дико верещала: «Деньги дают! Идите! Деньги дают!», — пока рассвирепевшая Светка не выскочила из режиссёрской комнаты и не отвесила Корнеевой знатного подзатыльника. Корнеева глянула на неё бессмысленными глазами и, не переставая вопить, понеслась по коридору к отделу новостей.

Похоже, она так и не осознала, что только что получила плюху… зато очень хорошо помнила, что все уже заждались, и радостно спешила оповестить родной коллектив.

— На рекламу? — тихо пробормотала Галина Львовна и вдруг прижала к груди коробочки с препаратами. — Ой, какая реклама!.. Там же… там же убивают!

И вот тут-то для Андрея Нулина всё и началось по-настоящему.

А ведь осталось каких-то десять минут до того времени, когда можно было с приятной улыбкой сообщить телезрителям: «Дружный коллектив нашей программы прощается с вами, всего вам доброго, до свидания!»