Кирилл Партыка - Эпицентр

Я заверил его, что нарываться мы не собираемся.

Дорога была из рук вон, так что ехали мы с черепашьей скоростью. Флюиды Коня то усиливались, то затухали в моем мозгу. По этому ориентиру я старался держать расстояние. Приближаться к тем, кто впереди, было пока рано.

Когда начало смеркаться, я принялся высматривать место для ночной стоянки. В темноте ехать – себе дороже. Справа открылась обширная прогалина, которую со всех сторон плотно обступил лес. Лес – это плохо. Под его прикрытием можно подобраться незаметно и напасть внезапно. Кто тут мог к нам подбираться и нападать, я представления не имел. (Если комодовцы опять кого-нибудь не оставили позади, чтоб нас притормозить.) Просто в Зоне опасность – это повсеместное и непреходящее положение дел. И тот, кто его не учитывает, долго не живет.

Но выбор у нас был невелик. Я сказал по рации, чтоб остальные съезжали на прогалину.

Машины мы поставили в круг – опыт Средневековья и переселенцев американского Дикого Запада. Круг из четырех транспортных средств, правда, получился жидковат. Но ребята Исаева достали из грузовика свернутую в рулон металлическую сетку-рабицу и принялись затягивать ею пространство между машинами. Я поморщился. Тоже мне – непреодолимая преграда.

Люди высыпали наружу, разминая затекшие от долгого сидения в тряских кабинах суставы. Поднялся галдеж, но я его тут же прекратил. И в наступившей тишине из глубины леса вдруг донесся приглушенный рев пополам с воем. Звук был жуткий, хорошо, хоть достаточно отдаленный.

Бойцы насторожились, научники замерли. Я заметил, как Лариса зябко передернула плечами.

Ее присутствие в отряде меня нервировало. Кто она мне? По сути никто. Но я точно знал: хочу я этого или не хочу, но буду присматривать за ней всю дорогу. А значит, непременно просмотрю что-то другое. Например, засаду.

– Это что ж такое? – поинтересовался один из парней Исаева.

– Зверюга какая-то, – неопределенно объяснил Володя.

– Ночью будем по очереди караул нести, – сказал я. – Смотреть в оба, не дремать. Нам гости с такими голосами ни к чему.

– Не переживай, мы сигнализацию установим, – успокоил Исаев.

Я ничего не ответил. Сигнализация их!… То, что ревело в лесу… Я, конечно, доподлинно не знал, что оно такое. Но предполагал. Тигры, как и Кошки, выжили после Чумы. Только Кошки сновали в населенных пунктах, а Тигры прятались в тайге. Их перестали отстреливать, и развелось их немало. Тигры, как и Кошки, изменились, следы, которые видели Охотники, раза в полтора больше обычных. И вообще не очень похожи на тигриные. Черт знает, на что теперь похожи те, кто их оставил. Я не очень верил слухам.

Тигры не сбились в стаи, как Кошки. Они по-прежнему гуляли каждый сам по себе. Сделались ли они, как и Кошки, умнее, никто не знал. Они таились в зарослях, охотились на выживших травоядных, а часто и на людей. Раньше Тигры и Медведи придерживались нейтралитета по отношению друг к другу из-за относительного равенства сил. Теперь, я слышал, Медведи стали тигриной добычей. Но если раньше профессиональный охотник знал способы избежать стычки с Тигром, то теперь эти способы пошли псу под хвост. Потому что невидимые Тигры вели себя совершенно непредсказуемо.

Я прежде никогда не слышал их рева. Но сейчас был почти уверен, что там, в тайге, бродит и подает голос именно Тигр. Об этом мне шепнуло мое «шестое чувство». Тигров только нам и не хватало! Но другое место для ночлега искать поздно.

Исаевские удальцы сноровисто натянули вокруг машин и сетчатой изгороди провод сигнализации, установили датчики. В центре круга уже пылал большой костер дров хватало. Экспедиция окружила огонь, верный защитник первобытного человека. Мы, хоть и не превратились в неандертальцев, но окружала нас одичалая, да к тому же здорово свихнувшаяся природа.

Принялись ужинать. Володька завел речь насчет расслабиться. У него точно было чем. Но я рявкнул на него: никакого спиртного. Он недовольно поворчал и зашелестел целлофаном своего походного пайка.

Люди держались группами: научники со своими, бойцы со своими. Пришельцы тоже сидели у костра особняком. Ольга определенно была у них за главную. Ее спутники, Валерий и Николай, оказались на редкость неразговорчивыми. За весь день я не заметил, чтобы они с кем-нибудь общались.

Формальный начальник экспедиции Леша Георгиев, измученный моим самозванством, почувствовал, что на привале может распоряжаться вовсю. Этим он и занимался. Я ему не мешал. Проблемы безопасности мы порешали с Исаевым, а до остального мне не было дела. Впрочем, ни в какой безопасности я не был уверен.

Мы с Профессором уселись рядом на обрубок бревна. (Вот тоже парочка: умник и Ездок.) Профессор протянул мне свой сверток с едой.

– Берите, мне много не нужно.

– Ешьте, – посоветовал я. – Силы вам потребуются. Но ел он неохотно, вечная голодуха отучила от излишеств.

День, проведенный за рулем, измучил суставы и требовал разминки. Я встал с намерением прогуляться. Гулять тут, впрочем, было особенно негде. За импровизированную изгородь я сам категорически запретил выходить каждому. Пришлось неторопливо шагать вдоль нашего хлипкого ограждения. Машины черными громадами нависали надо мной и выглядели довольно мрачно. Однако лишь они и представляли собой хоть что-то надежное. Я похлопал ладонью по броне. Она еще не остыла и излучала приятное, успокаивающее тепло, как боевой слон в армии Ганнибала. Тайга вокруг приглушенно шумела под легким ветром. Ее стена была непроглядна, но в ту сторону мне смотреть и не хотелось.

Неожиданно кто-то тронул меня за плечо. Я даже слегка вздрогнул. То ли я расслабился, то ли кто-то сумел подойти ко мне абсолютно незамеченным, что почти исключалось. Я повернул голову. Рядом стояла Ольга. Даже походный наряд не портил ее. Она протянула мне сигареты. Я усмехнулся и взял одну. Сигареты в Зоне давно стали роскошью.

Ольга тоже закурила. Какое-то время мы молча шли рядом. Я вновь подивился тому, что не улавливаю никаких исходящих от нее флюидов. Володька Исаев, например, распространял вокруг себя энтузиазм вперемешку с некоторым легкомыслием и беспечностью. Его бойцы отважно побаивались, но были готовы выполнить свой долг. Профессор был философски спокоен. Научники, слегка напряженные и усталые, «фонили» по-своему: их заботили предстоящие исследования. Лариска, кажется, беспокоилась за меня. А от Ольги не исходило ничего, словно она была не человек, а заводная кукла. Кое-что я все же ощутил (если не сказать – додумал). Она была натренирована контролировать себя, как это умеют делать только опытные профессионалы в определенной, хорошо знакомой мне области. И это мне не нравилось все больше.