Джон Миллер - Кеноби

— Не знаю.

Оррин повернулся к толпе и сосредоточил взгляд на Джейбе. Мальчик всегда был счастлив, когда выбирался из лавки, но сейчас и вовсе был на седьмом небе. Джейб заметил, что привлек внимание фермера, и потряс своим блестящим трофеем, вызвав радостные возгласы публики.

Оррин улыбнулся мальчику. Юный Колуэлл определенно вырос. Стоило ему поаплодировать.

— Вот так-то, ребята, — выкрикнул Оррин, подойдя к остальным. — Сначала праздник нам хотели сорвать гонщики, потом тускены. Так вернемся же в Надел и покажем, как мы умеем веселиться!

Медленно, осторожно складывала А’Ярк камень на камень. Было важно правильно подобрать камни и сложить их в определенном порядке. Погребальная насыпь, возносящая останки А’Дина над почвой Татуина, должна быть выстроена прочно и простоять вечность. Завтра имело значение только для мертвых.

Род А’Ярк не хоронил своих погибших в земле. Да они и не смогли бы сделать этого здесь, в тени Столпов, где почва расщепит любой инструмент. Нет, А’Дин будет лежать высоко, на спальном алтаре, и массиффы, ручные рептилии тускенов, будут охранять его покой от диких зверей. И дух его будет бороться с духами солнц.

В конце концов тело даже самого несгибаемого воина истачивает ветер. Тогда над останками кладут еще слой камней, и груда вырастает, становясь крепостью, где будут покоиться сыновья и внуки воина. Но могилы предков А’Дина были далеко, в другой части пустошей.

И потому в вечерних сумерках в этом бесприютном месте А’Ярк безмолвно возводила усыпальницу на одного — для мальчика, который и недели не пробыл воином. Его дети не лягут вместе с ним спустя годы, но его дух будет жить — столько же, сколько проживут погребальные камни. Она тщательно отбирала их — с материнской заботливостью.

А’Ярк была матерью — но и воином тоже. Соблюдение старых обычаев в отношении полов стало роскошью, которую клан не мог себе позволить. Племя стало малочисленно. Все переменилось в один ужасный день тринадцать циклов тому назад. Сегодня клан понес тяжелые потери, но они были пустяком по сравнению с тем, что произошло во время битвы с хаттами.

В тот день погиб Шарад Хетт.

А’Ярк отвлеклась от работы и задумалась. Она могла себе это позволить — более безопасного места теперь уже не найти. Она вспомнила, какое оружие было у Бена, и вызвала в памяти образ владельца первого виденного ею меча. Шарад Хетт прибыл издалека, и в легендах его называли Иноземцем. Но для А’Ярк он был другом и членом семьи. Последнее вышло благодаря другому человеку, который появился в ее жизни еще раньше, — К’Шик.

А’Ярк — шестой ребенок в семье — при рождении получила имя К’Ярк. Когда трое старших детей умерли от чумы, ее отец Ярк решил пополнить число своих домашних освященным временем способом — похищением. К’Шик, как ее стали называть среди тускенов, выкрали из близлежащего селения. Она была почти взрослая, когда начала жить в семье А’Ярк. И той, пусть она была еще ребенком, частенько выпадала честь — и ежедневная кропотливая работа — по обучению К’Шик обычаям и языку тускенов.

Так А’Ярк выучила несколько невыразительных дуновений, которые поселенцы называли словами. Несомненно, она хорошо запомнила их, раз тот, кого звали Беном, понял ее сегодня. К’Шик произносила немало человеческих слов, и многие из них были печальны. Спустя время А’Ярк поняла, что среди людей ее новая сестра была рабыней. Жизнь в племени не была свободной: тускены не свободны, они прокляты и обречены населять пустынные земли. Для бледной, несчастной К’Шик такая доля была горше смерти. А’Ярк часто казалось, что дунь ветерок посильнее — и сестры не станет.

Но, как установили многие поколения пыточных дел мастеров из народа тускенов, немощные телом люди часто бывали крепки духом. Ярк разрешил и А’Ярк, и К’Шик изучать путь воина. Он верно рассудил, что так К’Шик быстрее станет тускеном, — и оградил дочерей от порицания других членов племени. «Придет день, когда всем придется взять в руки оружие, — сказал он мудрецам племени. — Нас слишком мало».

И вот К’Шик училась говорить по-тускенски, в то время как обе сестры учились сражаться. И А’Ярк видела, на что способны люди, — талант сестры ее просто поражал. Но еще больше ее поразил человек, покинувший далекие города ради тускенского лагеря.

Доброволец.

Шарад Хетт по собственной воле прибыл в пустоши, намереваясь совершить самоубийство или стать тускеном, что по сути было одно и то же. Поселенец, уведенный силой, мог быть принят в племя — как К’Шик. Но здесь имелось существенное отличие — К’Шик выбрали сами тускены. Шарад Хетт же притязал на многое — и его следовало сломить.

Клан А’Ярк постарался на славу.

Но Шарад пережил истязания и стал лишь сильнее. Старики шептались, что он служил в какой-то древней иноземной армии, которая черпала боевую мощь у злых духов. И человек владел великим волшебным оружием, подобного которому не носил ни один поселенец. Сияющий клинок из зеленого пламени.

Спустя время Шарад заслужил одеяние и гадерффай тускена — и в последний раз показал небу свое лицо. Он взял в жены К’Шик, тускенку из человечьего племени, — по любви, не по расчету, — и у них родился сын, А’Шарад. Но его жене не суждено было увидеть, как растет их отпрыск. Уметь бороться с врагами — это одно, а выжить на Татуине — другое. Вскоре после рождения сына К’Шик пропала во время песчаной бури.

Ее сдуло порывом ветра — но А’Ярк не печалилась о потере сестры. Рождение ребенка навсегда привязало Шарада к тускенам. Человек, обладавший немыслимыми способностями и искусно владевший своим оружием, стал военным предводителем племени и обучил всему своего сына.

В то время А’Ярк нечасто приходилось встречать людей. Когда умер ее отец-вольнодумец, ее участь стала такой же, как у всех женщин племени. Она обрела супруга; она родила детей. Клан разросся, когда к нему примкнули остатки других племен, и на какое-то время стал весьма могуществен. Под началом Шарада хаос обрел форму. Главенство одного над всеми, которое тускены напрочь отвергали, постепенно стало нормой, так как Шарад мог настоять на своем в чем угодно.

Они опасались его, этого не отнять. Но и повиновались охотно. Шарад никогда не верил, что тускены — проклятый народ. С таким воином — вернее, кудесником — они могли избежать рока и стать сильными.

Но это была дерзость. Татуину было что противопоставить сколь угодно могучему воину. Величайший из хаттов, Джабба, по неведомой причине вовлек тускенские племена по всему Джандленду в жестокую войну с поселенцами — и эти стычки стоили жизни старшему сыну А’Ярк, которому было всего шесть циклов от роду. Такое не могло остаться безнаказанным, и Шарад повел клан А’Ярк и союзников на битву с хаттами. Но Джабба выставил против них множество своих рабов, и тускенов в тот день погибло без счета. Пал и ее супруг, Дин. Не стало Шарада. Исчез без вести Шарадов сын — никто из племени так и не нашел его тела.