Юрий Шубин - Статус неизвестен (СИ)
Зрачки кошек сузились как наконечники арбалетных болтов, уши насторожились обостряя напряжение.
Не теряя времени даром кардоный шагнул к карете. Сноровисто, без лишней щепетильности пехот-бригантир открыл глухую дверь траурного ковчега и плечом вклинился в образовавшийся темный проем. В душном сумраке резкий животный запах и еще синтетический, из искуственных цветов, обрызганных дешевыми ароматизаторами. Толстый слой траурных неувядаемых лепестков и бутонов устилал днище. Пехот-бригантир морщил узкий нос от омерзения, но поступивший неукоснительный приказ толкал его на отчаянные поступки. Одроформа или попросту гроб с холодильником внутри отблескивал черным лаковым глянцем. Пухляночка сидела на облучке тихо, почти обреченно, с нескрываемо ранимой обидчивостью внутри, наблюдая сверху вниз за оскотинившимся воякой не имеющим ничего святого. Он раздражал ее вызывая ощущение гадливости. Возница словно примлел от общей настороженности. С вынужденной по службе крамолой пехот-бригантир попробовал отжать крышку гроба, приподнял…
Ждет в стволе патрон, да так тихо, что слышно пересыпание крупинок пороха в гильзе.
До выстрела миг.
… кардоный сморщился будто опуская руку в нужник. Ощущение чужого взгляда заставило его приостановиться.
Будучи начеку, он заметил Иллари только когда тот вынырнул из непроницаемого вороха искусственных цветов. Крышка оглушительно грохнула. Чудовищно несообразно с покоем передвижного склепа пехот-бригантир отпрянул как смог успеть. Пробивая застоялый зной изнутри метнулся человек. Выхваченный из тьмы Иллари дернул от локтя плечом, насаживая на лезвие пехот-бригантира. И пока тот падал с левой открывающейся руки дважды от бедра полыхнул из «люгерта», прострелив навылет и разворотив с близкого расстояния всю грудь часовому с автоматом. Убитый упал навзничь.
Без крови нет солдатского дела.
Стряхивая с ножа уже мягкого и безвольного кардоного, Иллари соскользнул по рассыпающимся пластиковым лепесткам на дорогу.
Пронзительно верещали птицы. Чавкая и урча, треща сучьями сквозь лес прочь ломился неведомый зверь. Иллари видел в амбразуре наджевавший ленту пулемет и часть головы угрожающе щурящегося в прицеле пулеметчика. Он рванулся вперед срываясь с мушки и открывая себе путь к прочим секторам обстрела. Кварцевый песок предательски скользил под ногами.
Парс кувырком полетел на землю. Пластиковые лепестки тут же запорошившие лицо мертвого бригантира больше походили на разросшиеся когти, отвалившиеся с многопалой скребущей руки смерти. Пронырнув под днищем каретного катафалка Парс трижды выстрелил в сторону пулеметной точки и прижался спиной к стене качающегося экипажа.
Еще надеясь жить, готовься умирать.
Рон вывалился из задней багажной двери, будто выскочил из преисподней, «скормил» лесу длинную автоматную очередь и грохнулся животом (вернее его отсутствием) в дорожную пыль.
Как гравий в пустое ведро простучала пулеметная очередь. Воздух рябил от снующих взад и вперед плаксиво кричащих птиц. Очередь в щепу разнесла переднюю стенку кареты. Растопыренная лучинами фанера прерванным сном жизни многоточила яркую белую блузку. Зацепившаяся юбкой за виньетку облучка пухляночка со всеми признаками насильственной смерти повисла головой вниз, застыв с румяным кукольным недоумением на лице. Ярко накрашенный рот был широко и некрасиво открыт, будто вызов оборванной жизни полыхая алел на стремительно бледнеющем лице. Мелкие букли завитков стряхнув с себя платок рассыпались и смотрелись живописно пугающе. С хабальским бесстыдством смерти оголив полотняную бледность наливных ляжек юбка рвалась и тело женщины медленно соскальзывало вниз.
Возница кинувшийся заслонить жену сползал цепляясь как чулок. Залоснившееся седалище было мокрым от хлещущей крови.
Все же он любил ее, крепко пряча в себе это чувство.
Парс сорвал чеку, освободив предохранительный рычаг гранаты, и вышагнув из за каретного катафалка широким взмахом метнул таймер убийства в обложенное мешками с песком укрытие. Пулеметная точка «чихнула» выбросив через стрелковые щели протуберанцы пламени и клубы дыма. Воздух жадно дыхнул во все стороны разом, столбом вздув огонь и встряхнув шипучие волны крон.
Ловя подошвами вздрогнувшую землю Иллари пробежал два десятка шагов и сиганул в эпицентр взрыва.
Взметнув в воздух целую тучу песка с писклявым рыком обезумевшие от страха кошки сорвали с места каретный катафалк. Парс едва успел отскочить полетев в сторону словно отброшенный ураганом. Переднее и заднее колесо поочередно переехало мертвого возницу как свилеватое, выброшенное на дорогу полено. Из размыва тайной глубины леса определенно точно, сухо и коротко простучал автомат. Оскалившись как в хохоте от щекотки пристяжная кошка кувыркнулась визжа от боли. Рон не задумываясь добил ее и вновь обернулся к лесу. На новую яростную вспышку Рон ответил подавляющим огнем.
С кем расстанется удача?
Патроны центрально-капсульного боя подталкивала снизу лепестковая пружина. Предательский щелчок оборвал стрельбу. Площадка патроноподачи уперлась в пазухи фиксирующих скоб. Рон шарил пальцами по нагруднику ища сменный магазин и благодарил катафалк за поднятую завесу пыли. Его нацеленный взгляд жаждал крови, а клапан пришитый внахлест никак не хотел подниматься. Опасность брала измором зрение, которому пока не за что было уцепиться. Словно унюхав момент Рон прицелился в клубящийся разрыв оседающей пыли и выстрелил поверх ниспадающего края свешивающихся до земли ветвей.
Кто прятался — тот к удаче сватался, да получил отказ.
Автоматный треск дрогнул и застрял, а следом между веток упало одетое в леопардовый камуфляж тело и больше не двигалось.
Сыромятные постромки убитой ездовой кошки оборвались. С громким скрежетом склеп на колесах развернулся в сторону леса. Оставшаяся в хмутовище кошка пучила помутневшие от страха глаза и рвалась вперед испуганно подвывая на бегу. С хрустом и треском надломилась оглобля, угодив в глубокие складки попавшегося на пути дерева и расщепилась по вдоль. Плотно прижав уши ездовая кошка задохнувшись жалобно мяукнула и вонзая широченные лапы с крючьями когтей в толстый вздымающийся ствол, белкой резво вскарабкалась на могучую раскоряченную ветку. И там застряла, не в силах высвободить шею из хмутовища. Задравшиеся передние колеса вздернутого катафалка в ступицах продолжали вращаться. Через заднюю багажную дверь, как бросовая рухлядь, вывалился гроб, армейские ранцы, скрутки спальников, лопаты. Вьюгой разлетелись лепестки и бутоны. С одроформы отлетела крышка и среди этого хаоса и кошачьего визга непостижимым, совершенно невероятным образом, покачиваясь над травой, проплыли планирующие носилки с телом Крейга.