Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— У тебя с головой все нормально? — зашипел не решившийся повысить голос Напалм. — Нас пол-Форта ищет, а ты какие-то дела решать собрался? Пропадем ни за грош!

— Я вас за собой не тяну. Ищи канал — успею присоединиться, значит — успею. Нет — сам выберусь.

— Уходить надо всем и сразу, — не согласился с моей точкой зрения парень и потер левую щеку, точнее — шрам, очертаниями напоминавший африканский континент. — Так хоть какой-то шанс будет. И ты не думай, что я сдрейфил. Отбоялся свое уже. После того как тебе в упор в башку маслину пускают, к смерти философски относиться начинаешь. Но глупо сдохнуть не хочу.

— Промазали? — Я начал перебирать распечатки, вспоминая рассказ Бори Хромого о датах случавшихся в Коммуне перебоев с поступлением энергии.

— Что? А! Нет, не промазали. Расплавить пулю успел. — Напалм понял, что убедить меня не получается. — Но ты все же подумай. Хорошо подумай, ради чего своей шкурой рисковать собрался…

— Можно подумать, у меня есть выбор, — так чтобы не расслышал начавший устраиваться на ночлег пиромант, пробормотал себе под нос я и вытянул затекшую ногу. Что ж пятка так болит? Нет, будь у меня выбор, ноги бы моей сегодня же в Форте не было. Наверное…

Я развернул карту и начал обводить карандашом точки пробоев, случившихся в период с тридцать первого октября по седьмое ноября. Подавляющее их большинство пришлось на центр Форта — получилась ломаная линия, но можно ли на этом основании сделать вывод? Нет, пока рано.

Со вторым временным промежутком — последней декадой июня этого года — пришлось повозиться. Слишком уж его границы были размыты, и слишком всего в этот период приключиться успело. Такое впечатление — защита Форта тогда слабину дала. Или это отголоски схватки у Чертова провала досюда докатились?

Как бы то ни было, но, угробив на все про все пару часов, карту я разрисовал. И теперь изучал исключительно центр Форта, где, помимо первой, красовалась и вторая цепочка синих отметок.

Обе они начинались — нет, скорее заканчивались, — в районе, который до недавнего времени контролировали коммунары. Дальше разбегались в разные стороны, но, что самое интересное, потом сходились опять. Судя по карте, у площади Павших.

Что же получается? Коммунарам перебрасывали энергию именно оттуда? И после серьезного сбоя решили проложить энергетическую нитку по новому маршруту? Получается — так.

И тогда остается последний и самый важный вопрос: что за источник энергии может быть расположен в районе площади Павших? Какое у него прикрытие? Почему его до сих пор не вычислили ни гимназисты, ни СЭС?

Что, вообще, такого находится на этом пятачке? Жилой массив, рынок у спуска в "Кишку" — вот, пожалуй, и все.

"Кишка?"

Эта мысль показалась мне достойной внимания — в сети соединенных между собой подвалов и бомбоубежищ можно было без труда спрятать что угодно. Но там постоянно толчется столько народу, что удержать в секрете это самое "что угодно" было бы не под силу никаким конспираторам. Рано или поздно пошли бы слухи, и тогда…

И все же это стоит обмозговать.

Сунув распечатки и сложенную карту обратно в ранец, я закрыл дверцу буржуйки и развалился на расстеленном на полу плаще. Ранец сунул под голову, немного поворочался и почти сразу же заснул.

Завтра, все завтра…

Просыпался я как-то очень уж муторно. Медленно всплывал из сна, краем уха ловил доносившиеся обрывки негромких разговоров и снова засыпал. Уж не знаю, сколько бы длилась эта тягомотина, но онемевшее левое запястье и острая необходимость облегчиться, в конце концов, заставили открыть глаза.

Еще толком не проснувшись, оглядел темную кухоньку и сидевших рядом со слегка дымившей буржуйкой людей. И тут как-то очень уж лениво в голове начали всплывать вопросы: кто я, где я, что за люди вокруг?

И еще более неторопливо сами собой возникали ответы. Большей частью нецензурные и призывающие только к одному: не тупить и бежать до туалета, пока не лопнул мочевой пузырь.

Я уселся на пол, прислонился спиной к стене, помотал головой и осторожно поднялся на ноги. Проигнорировал вопросительные взгляды подельников и присосался к стоявшей на подоконнике жестянке. От отбитой пятки вверх по ноге стрельнула боль, и невольно пришлось ухватиться за откос окна.

— Отлежал, что ли? — спросила что-то мерно взбивавшая в миске с обколотой эмалью Вера.

— Типа того, — глубоко вздохнул я и, стараясь ступать на носок, захромал к туалету.

— Ну ты и здоров храпака давить! — Пиромант подкинул в печурку сырое полено и закрыл дверцу.

— Шли бы вы, — прохрипел я, с трудом добрался до заветной комнатки и, ухватившись одной рукой за косяк, принялся выцеливать струей ржавое и порядком помятое ведро.

Накрывать меня начало постепенно. Сначала зашумело в голове, потом перед глазами забегали светящиеся точки, а после и вовсе стали подгибаться ослабевшие ноги. Промелькнула мысль: успеть бы закончить все дела, прежде чем потеряю сознание, и, тяжело дыша, я медленно опустился на корточки. Шум в голове сразу же стих, да и самочувствие вскоре пришло в норму.

Вот черт! Неужели в кости трещина? Или просто пятку отлежал за ночь?

Я осторожно перенес вес на правую ногу и немного успокоился: раз стою, значит — нормально все. Переживу. Пока, правда, непонятно, насколько подвижность из-за травмы пострадала, но думаю — ничего страшного не произошло. Оклемаюсь еще.

— Живой? — непонятно чему обрадовался заулыбавшийся пиромант.

— На себя посмотри, — огрызнулся я и уставился на так и не произнесшего за это время ни единого слова Ветрицкого. — Времени сколько?

— Одиннадцать доходит, — посмотрел тот на часы и вновь занялся чисткой пистолетов.

— Чего?! — Я подошел к окну и выглянул в щель. И действительно — рассвело давно. Только свет какой-то на улице непонятный. А черт! До Черного полдня всего ничего осталось…

— Есть будешь? — уточнила у меня Вера. — Мы тебе оставили…

— Нет, — отказался я и принялся разминать занемевшую левую кисть. Помогло это, впрочем, мало — туго перехватившая запястье цепь мультичар до боли врезалась в кожу. Попытка ее оттянуть ни к чему хорошему не привела, наоборот, стало еще хуже: из-под нескольких впившихся в руку звеньев выступили капельки крови. Блин, так и без руки остаться недолго.

— Точно не будешь? — оживился пиромант, не обративший внимания на мой ошарашенный вид.

— Жри, — не особо вежливо разрешил я. И действительно — голода не чувствовал совершенно. Вообще никаких желаний больше не было. В голове билась