Уильям Дитц - Resistance. Ураганный огонь
— Так точно, господин лейтенант, — отозвался Пардо, прислоняя оружие к решетке. — Будьте спокойны, мы быстренько вытащим эту штуковину, — уверенно добавил он.
Фурия жила в вечном настоящем.
Она не думала, в том смысле, в каком думают люди, да ей это и не было нужно. Задача ее была проста — выполнить тщательно расписанную последовательность действий, которые в сочетании с действиями других химер позволят вирусу, породившему их всех, завоевать планету.
Любую планету.
В данных обстоятельствах ей было предназначено жить в определенном объеме воды и защищать ее от всего, что не являлось химерами. Так что когда на решетке вверху появились нехимеры и послышалась их речь, звучавшая для монстра бессмысленной какофонией, фурия последовала туда, где, как она знала, находился единственный доступ к воде.
Скрытная от природы, фурия бесшумно скользила в темных глубинах, ловко орудуя гибким хвостом.
Гейнс с громким лязгом подтащил лебедку к тому месту, куда слез Пардо, и опустил вниз два крюка.
Поймав крюки, Пардо нагнулся, чтобы зацепить баллон. Гейнс наблюдал, держа в руке пульт управления лебедкой. Как только он нажал кнопку со стрелкой вверх, послышалось громкое завывание, цепи снова загрохотали, и баллон начал подниматься.
Пардо сидел на корточках, дожидаясь, когда баллон покажется над мелкой рябью, но тут из воды вырвались клещи и схватили его за горло. С искаженным от боли лицом Пардо издал жуткое бульканье, вскинув обе руки к жилистой лапе.
Увидев, что произошло, Хейл мгновенно открыл огонь. Поднимая в воздух фонтанчики воды, пули искали цель, но мерзкая тварь оказалась на редкость упорной. Барри не успевала достать ружье из-за спины, а стреляя из «рипера», можно было зацепить Пардо, и ученая, похоже, решила сама броситься в воду, но Хейл ее опередил.
Тварь уже утащила Пардо под воду. В отчаянной попытке спасти «часового» Хейл спрыгнул на бетонную переборку между камерами, выхватывая «магнум» сорок четвертого калибра. Обе руки привычно стиснули рукоятку, но даже они с трудом справлялись с мощной отдачей. Хейл всадил все шесть разрывных пуль в бурое тюленье тело химеры.
Вода окрасилась кровью, вернее сказать, вода превратилась в кровь, и то, что осталось от Пардо, поднялось на поверхность. «Часовой» всплыл животом вверх, и Хейл, увидев, что у того полностью отсутствует лицо, инициировал срабатывание вторичного заряда. Все шесть пуль, застрявших в теле чудовища, сдетонировали, разорвав его на мелкие куски. Послышалась серия наложившихся друг на друга хлопков, вода забурлила, и на поверхности показались ошметки кровавой плоти.
Победа не принесла Хейлу удовлетворения. Выбросив стреляные гильзы в воду, он вставил новые патроны из устройства быстрой перезарядки, одного из двух, висевших у него на ремне, и загнал барабан на место. Револьвер отправился обратно в кобуру.
Баллон уже был поднят наверх, и Гейнс повез его к лифту.
— Извини, — тихо промолвила Барри, — но нам пора уходить.
— Да, — ответил Хейл. — Знаю.
И ему снова пришлось сделать то, что он уже делал столько раз, — бросить погибшего товарища. Плавающего в резервуаре с охлаждающей жидкостью, с обезображенным лицом, потерявшего человеческий облик.
Когда Хейл и Барри вернулись к лифту, Кавецки, Йорба и Гейнс уже переложили баллон в транспортировочный контейнер, оснащенный специальными подставками и защелками, чтобы удерживать его на месте. После того как крышка была надежно закрыта, осталось только поднять контейнер на крышу. И именно там, по расчетам Хейла, группу ждали самые серьезные неприятности.
С момента нападения на базу прошло уже больше часа, а это означало, что подкрепление придет к химерам с минуты на минуту, если уже не пришло.
Когда платформа лифта двинулась вверх, послышались лязг и щелчок — Хейл вставил полный магазин в «буллзай», оставшийся от Пардо. Хотя «марксмэн» идеально подходил для некоторых ситуаций, безумие рукопашного боя не входило в их число.
Не успела эта мысль мелькнуть в голове у Хейла, как он услышал нестройный хор из утробного рева, яростного визга и бессвязного бормотания, и целая орда гибридов набросилась на людей. Кто-то выпустил их из хранилища с капсулами, и воздух наполнился смрадом десятков разъяренных монстров.
К счастью, гибриды были безоружны, но все же их натиск оказался мощным: сразу шесть отвратительных созданий залезли на платформу, и одна химера тотчас кинулась на Гейнса. Пуля «часового» прошла сквозь гибрида, застряв в другом, что стоял позади, но все же мерзкая тварь успела вонзить клыки. Ярко-алая кровь брызнула на платформу, и Гейнс повалился вниз, с разорванным горлом и стекленеющими глазами.
Платформа продолжала подниматься, и Хейл, Кавецки, Йорба и Барри расстреливали озверевшую толпу в упор из автоматического оружия. Безумный треск выстрелов и вопли умирающих гибридов слились в единую какофонию.
Разрядив «буллзай», Барри выхватила оба «рипера» и продолжала стрелять в напиравшую ораву. Химеры падали, словно подкошенные колосья пшеницы перед комбайном, своими трупами образуя баррикаду, которая надежно отгородила поднимающийся лифт от остальных гибридов.
В самый последний момент Хейл бросил две гранаты, услышал сдвоенный приглушенный взрыв и испытал удовлетворение от того, что еще с полдюжины химер расстались с жизнью.
Но тут перегруженная трупами платформа доставила разведгруппу и добытый такой дорогой ценой трофей на плоскую крышу здания. Зенитные батареи по-прежнему действовали, и хотя гибридов здесь было уже меньше, по лифту тут же открыли ураганный огонь.
Ближайшие химеры находились всего в каких-нибудь десяти шагах, и они сумели зацепить Кавецки и Йорбу, правда, ценой собственной жизни. Это дало группе контроль над одной из зениток и северо-западной частью крыши. Раны Кавецки и Йорбы были не смертельные. Оба укрылись за лафетом и щитом орудия, а пулевые отверстия в их телах уже начинали заживать.
Хейл присел на корточки рядом с Барри; обоих защищал от пуль, барабанящих беспрерывным градом, металлический транспортировочный контейнер. Отложив «буллзай», Хейл приготовился пустить в дело «марксмэн», но тут ожила рация.
— «Голливуд» вызывает «Эхо-шесть». Мы подлетаем со стороны юга. Как слышите? Прием.
Голос был знакомый.
— Первис? Это ты? Прием.
— А кого еще могли послать на выручку к твоей жалкой заднице? Я по-прежнему в черном списке за ту прогулку к северу от Валентайна. Прием.
— Я очень сожалею об этом, честное слово. Давай-ка угощу тебя и весь экипаж выпивкой? По стакану… нет, по два стакана каждому? Лишь заберите нас с этой чертовой крыши. Прием.