Тимоти Зан - Трилогия Трауна-2: Темное воинство
— Знаете, — задушевно обратился он к Сене, — это место почему-то очень напомнило мне одну из старых баз Альянса, на которой нам случилось работать. Только та база была упрятана под землю, а эта, насколько я вижу, вся на поверхности.
— Удивительное сходство, не правда ли? — светским тоном согласилась Сена. Настолько светским, что от ее реплики совершенно ничего не стало яснее.
— Так вы имели дела с Альянсом? — осторожно продолжал прощупывать почву Калриссиан.
Сена не ответила. Ландо повернулся к Хэну, изобразив лицом нечто вроде: «Ну ты же видишь, я сделал все, что мог». Соло в ответ пожал плечами. Что бы здесь ни происходило, местные наемники явно не страдали излишней разговорчивостью.
Ялик остановился возле здания, имеющего наиболее административный вид. Оно здорово отличалось от своих соседей — например, наличием двух охранников у двери. При появлении Сены они отдали честь, один из них распахнул дверь.
— Командор хотел сначала пару минут поговорить с вами, капитан Соло, наедине, — сказала Сена. — Мы с генералом Калриссианом подождем здесь.
— Что ж, отлично, — покладисто согласился Хэн, сделал глубокий вдох и шагнул через порог.
Судя по наружному виду здания, он ожидал попасть в стандартный административный центр с обширной приемной и уютными сотами офисов. К собственному легкому изумлению, Соло обнаружил, что очутился в полностью оборудованном командном центре. Вдоль стен тянулись панели переговорных и следящих устройств, в том числе, по крайней мере, один кристаллический уловитель гравитационных ловушек и даже что-то, сильно напоминающее трехмерный экран контроля ионной пушки КДИ-150 «защитник», вроде той, которую повстанцами пришлось бросить на Хоте. Посреди комнаты маячило огромное голографическое изображение полного звезд пространства со множеством разноцветных пометок и стрелочек, разбросанных среди мерцающих белых точек.
А рядом с голограммой стоял человек.
Отблески призрачного света играли на его лице, сбивая с толку. Во всяком случае, Хэн никогда прежде не встречался с этим человеком, хотя изображения видеть доводилось. Но когда до Хэна, наконец, дошло, кто перед ним, изумление его достигло высшей точки.
— Сенатор Бел Иблис, — выдохнул он.
— Добро пожаловать в «Приют Пилигрима», капитан Соло, — без улыбки сказал сенатор, направляясь к нему. — Надо же, оказывается, меня еще помнят. Я польщен.
— Любому кореллианину нелегко забыть вас, сэр, — ошеломленно ответил Хэн. При этом его все еще находящийся в состоянии глубокого шока рассудок мимоходом отметил, что в Галактике наберется не так уж много людей, которым Хэн бы на автомате говорил «сэр». — Но вы же… — Хэн замялся.
— Умер? — предположил Бел Иблис. На его морщинистом лице появился намек на улыбку.
— Ну… да, — промямлил Хэн. — То есть, я хочу сказать, что все думали, что вы погибли на Анхороне.
— В некотором смысле так оно и есть, — тихо подтвердил сенатор.
Тень улыбки покинула его лицо. Сейчас, вблизи, Хэн был поражен, как сильно годы и тревоги изменили знакомый облик.
— Император мог просто убить меня на Анхороне, но ему, видимо, хотелось большего. Он отобрал у меня все, кроме жизни, — мою семью, мое дело, даже возможность связаться с кореллианской общественностью в будущем. Он поставил меня вне закона. Вне закона, над созданием и соблюдением которого я так усердно работал, — Бел Иблис снова улыбнулся — словно солнце пыталось выглянуть из-за краешка огромной черной тучи. — Он вынудил меня преступить закон. Вынудил стать повстанцем. Думаю, вы можете понять мои чувства.
— Да, в общем, очень понимаю…
Хэн попытался улыбнуться в ответ. Получилась кривая усмешка. В школе ему приходилось читать о легендарной жизни не менее легендарного сенатора Гарма Бел Иблиса. Сейчас он имел головокружительную возможность ощутить его обаяние в непосредственной близости. Он чувствовал себя так, словно снова стал школьником-малолеткой.
— Не могу поверить… Жаль, что мы раньше не знали, — во время войны эта ваша армия могла бы здорово помочь…
Тень промелькнула на лице Бел Иблиса.
— Возможно, мы не многим могли бы помочь, — сказал он. — Потребовалось очень много времени, чтобы построить то, что вы сейчас видите, — улыбка вернулась. — Но у нас еще будет время поговорить об этом. А сейчас я вижу, вы теряетесь в догадках, где и когда мы с вами встречались. Если честно, слова Сены о прошлой встрече уже благополучно вылетели у Хэна из головы.
— Если честно, я не врубаюсь, — признался он. — Если только это не было уже после Анхорона, и вы не были в маске или что-то вроде того…
Бел Иблис покачал головой.
— Нет, маскировка тут ни при чем. Но я и не ожидал, что вы вспомните. Намекну: вам тогда было всего одиннадцать лет.
Хэн ошеломленно заморгал.
— Одиннадцать? — переспросил он. — То есть — в школе?
— Верно, — кивнул сенатор. — Абсолютно точно. В вашей школе было собрание, и вас тогда заставили слушать, как толпа древних ископаемых, как я, реликтов разглагольствует о политике.
Хэн почувствовал, что краснеет. Он по-прежнему ничего не мог вспомнить, но он действительно в точности так думал о политиках в те годы. И, если честно, он до сих пор оставался о них примерно того же мнения.
— Извините, но я все равно ничего не могу припомнить.
— Как я уже говорил, я и не ждал, что вы вспомните, — ответил Бел Иблис. — Я же, напротив, помню этот эпизод со всей отчетливостью. Когда подошло время задавать вопросы, вы задали два — непочтительно сформулированных, но крайне острых: один касался ксенофобии, которая в то время начала набирать силу в законодательных органах Республики, второй — относительно некоторых очень специфических случаев коррупции, касающихся моих коллег по Сенату.
Что-то забрезжило в памяти, хотя и очень смутно.
— Ага, теперь вспоминаю, — сказал Хэн. — Кажется, я поспорил с одним из моих друзей, что решусь задать эти вопросы. Он, наверно, догадывался, что от волнения я что-нибудь не то ляпну. Ну, а я так разволновался, что действительно что-нибудь ляпнул.
— С младых ногтей утвердились в своей жизненной позиции, не так ли? — сухо предположил Иблис. — Как бы там ни было, это были совсем не те вопросы, что я ожидал услышать от одиннадцатилетнего школьника. Я был заинтригован и навел о вас справки. Я слежу за вами почти с тех самых пор.
Хэн поморщился.
— Наверное, то, что вы узнали, не привело вас в восторг?
— Порой бывало, — согласился Бел Иблис. — Должен признаться, я был чрезвычайно разочарован, когда услышал о вашем решении покинуть армию. Вы были там на хорошем счету. Тогда мне казалось, что лояльный офицерский корпус оставался последней опорой Республики против сползания к Империи, — он пожал плечами. — Но обстоятельства показали, что вы ушли вовремя. С вашим презрением к авторитетам, которое очень трудно не заметить, вас устранили бы в процессе одной из императорских чисток, как многих других офицеров. И тогда очень многое могло бы сложиться иначе, не так ли?