Сергей Палий - Монохром

Когда до кромки воды осталось совсем немного, судно внезапно стало заваливаться вперед. Киль пропахал борозду в грунте и чуть было не придавил Лёвке ногу – парень еле успел отскочить. Нос баркаса опустился, доски вылетели из-под кормы, поднявшийся винт чиркнул лопастью Дрою по рукаву.

– Булькай, железяка! – крикнул раздухарившийся сталкер и пнул съезжающий по склону корабль. – Не таких хомутали!

Но радоваться было рано. «Федерация», брызнув радужными волнами, сошла с настила и прочно села на каменистом дне возле самого берега. Противный скрежет резанул по барабанным перепонкам, вокруг забурлило: махина застопорилась намертво.

– Приплыли, – выдохнул Зеленый и печально опустил плечи. – Так и знал, что затея провалится. Грустно.

– Донт ссать, – успокоил его Дрой. – Сейчас столкнем.

– Нужно приподнять нос, – сказал Лёвка, переводя дух. Подумал и добавил: – И в прямом, и в переносном смыслах.

– Ни у кого нет знакомых псевдогигантов, чтоб потягать пару тонн? – осведомился я. – Вот халтурка нарисовалась.

– Некоторые твои так называемые шутки, Минор, топорны, как… – Зеленый почесал в затылке. – Как топор.

– Какая культурная среда, такие и шутки, – отрезал я. – Надо найти подходящий рычаг. Доска не вы держит.

– Одна – нет, а четыре, может, и выдержат, – сказал Гост. – Чего тупим? Пробуем.

Мы положили вдоль киля пару крепких бревен, чтобы использовать их в качестве упора. Я и Гост встали с одной стороны, Зеленый и Дрой – с другой, а Лёвка зашел сзади, готовясь в случае необходимости толкать.

– Взялись, – скомандовал я. Вставил свою доску под днище, упер в бревно. – Не станем изобретать новых считалок. На «три». Раз, два… три!

Я навалился на жердь. По левую руку Гост, ухая от напряжения, тоже вдавил рычаг. На прибрежных камнях подошвы скользили, поэтому пришлось осторожно перемещать центр тяжести, дабы не сверзиться в холодную водицу… Вжик.

Руки съехали по доске. Перчатки были надежные, ткань выдержала, но манжеты куртки задрались, и несколько крупных заноз едва не пронзили вены на запястье. Я перехватил орудие и снова надавил.

Наконец носовая часть судна приподнялась. Чуток, но этого было достаточно, чтобы столкнуть треклятую посудину с места. Лёвка мгновенно насел с кормы, и «Федерация» пошла вперед, съезжая по валунам. – Хватайте швартовый! – хрипло крикнул Зеленый. Я отшвырнул деревяшку и бросился к свисающему с борта канату. Гост тут же сориентировался и принялся вколачивать между камнями кол, чтобы зацепить за него швартовый. Конечно, заранее об этом побеспокоиться никто не догадался. Правильно, на фиг наперед думать – это ж для лохов!

«Федерация» почти полностью сошла на воду и не собиралась останавливаться. По инерции судно все уверенней отплывало прочь, неторопливо раскачиваясь из стороны в сторону и пуская волны.

– Мотай! – крикнул Зеленый Госту, подбегая и набрасывая канат. Обернулся ко мне: – А ты второй кол забей рядом! Восьмерку скрутим!

Подоспели Лёвка с Дроем, и уровень суеты на квадратный метр моментально зашкалил. Пришлось рявкнуть на них, чтоб зубами в канат впились и держали, пока я вколачиваю второй штырь. Через минуту самопальный швартовочный узел был готов, канат натянулся, и баркас, дрогнув, замедлил ход.

– Вот мне интересно, а как мы эту бандуру заводить будем? – спросил Дрой, когда все слегка отдышались. – Даже если двигло в рабочем состоянии, то аккумулятор уж точно сел за много лет. Мощности пэдэашных аккумуляторов, боюсь, не хватит, чтоб стартер пустить.

– В схроне были батарейки к «гауссовке», но вряд ли в рюкзаке нашлось для них место, – разочарованно развел руками Гост.

– Нашлось, – успокоил его Лёвка, откидывая клапан. – Я же знал, куда собираюсь.

– Все-то ты просчитал, родной. Обо всем-то позаботился. – Это плохо? В тоне Лёвки прозвучала какая-то детская обида. – Ладно, забыли.

Парень пожал плечами, достал из рюкзака увесистые батарейки и неловко уронил их наземь, словно кисти рук на какое-то мгновение перестали слушаться хозяина. Нагнулся, поднял.

– Кто-нибудь разбирается в электротехнике хотя бы на уровне «плюс-минус»?

– Я, конечно, смогу проводки привинтить, – отозвался Дрой, – но, глядя на хитрое мурло нашего зануды, сдается мне: долговязый что-то скрывает. Мы обернулись. – Чего? – насупился Зеленый.

– Колись уж, прохиндей, – сказал я. – Дрой крамолу за версту чует.

– На промысле я работал по молодости, ходил пару раз в море, – сдался тот. – Ставим сходни и полезли на борт, мазуты.

– О как, – вскинул брови Гост. – Что ж, по крайней мере у нас есть капитан.

– Капитан Зеленый? – ощерился было Дрой, но поймал мой гневный взгляд и поднял руки ладонями вверх: – Всё. Сдаюсь и молчу. Заморосил дождь.

На борту баркаса мы, привыкшие к твердой почве, почувствовали себя, как макаки на цирковом канате: вроде держишься всеми клешнями, но штормит и мотает во все стороны. На самом деле никакой качки и в помине не было, просто с непривычки даже легкая «шевелёнка» под ногами сильно напрягала. Первую минуту мне вообще чудилось на берегу какое-то движение, и я давил в себе желание вскинуть ствол, понимая, что это мой вестибулярный аппарат паникует, а не на суше кто-то ворочается меж камней.

Но организм за многие годы привык быстро реагировать на изменения в окружающей среде. Поэтому я довольно бодро приспособился к волнению палубы.

Пока Зеленый возился с двигателем, прилаживая под кожухом контакты, к рубке подошел Дрой и с важным видом заявил: – Человек привык считать себя венцом эволюции и острием пищевой цепочки, поэтому превратился в прямоходящего опоссума. Повкусней пожрать и по изобретательней совокупиться – вот и все жизненные цели. Чтобы продолжить развитие, всем нам нужно хорошенько встряхнуть мозги, только мы вечно не до конца к этому готовы. Как думаешь, может, Зона появилась как раз с такой целью?

– Фига ж себе ты задвинул, – обалдел я. – У меня мысли раскорячились.

– Сам посуди, – продолжил он, втискивая в кабинку башку и поглаживая опаленную бровь, – сначала язва возникла в отдельно взятом районе. Как шанкр в паху у сифилитика. А теперь зараза дозрела и собралась в массы. Неспроста ведь такие штуковины нарисовались, которые вокруг себя аномальное поле могут аккумулировать. Сначала угольники эти пресловутые за Периметр ломанутся, а там, глядишь, каждый встречный и поперечный мутазавр сунет под язык правильную цацку и пойдет по окрестным супермаркетам людишек в тележку собирать. К ужину.

– А в чем заключается встряска мозгов? – стараясь уследить за логической нитью тирады, полюбопытствовал я. Или это такая крутая гастрономическая метафора? Дрой наморщил лоб.