Сергей Палий - Монохром
– Ни у кого нет знакомых псевдогигантов, чтоб потягать пару тонн? – осведомился я. – Вот халтурка нарисовалась.
– Некоторые твои так называемые шутки, Минор, топорны, как… – Зеленый почесал в затылке. – Как топор.
– Какая культурная среда, такие и шутки, – отрезал я. – Надо найти подходящий рычаг. Доска не вы держит.
– Одна – нет, а четыре, может, и выдержат, – сказал Гост. – Чего тупим? Пробуем.
Мы положили вдоль киля пару крепких бревен, чтобы использовать их в качестве упора. Я и Гост встали с одной стороны, Зеленый и Дрой – с другой, а Лёвка зашел сзади, готовясь в случае необходимости толкать.
– Взялись, – скомандовал я. Вставил свою доску под днище, упер в бревно. – Не станем изобретать новых считалок. На «три». Раз, два… три!
Я навалился на жердь. По левую руку Гост, ухая от напряжения, тоже вдавил рычаг. На прибрежных камнях подошвы скользили, поэтому пришлось осторожно перемещать центр тяжести, дабы не сверзиться в холодную водицу… Вжик.
Руки съехали по доске. Перчатки были надежные, ткань выдержала, но манжеты куртки задрались, и несколько крупных заноз едва не пронзили вены на запястье. Я перехватил орудие и снова надавил.
Наконец носовая часть судна приподнялась. Чуток, но этого было достаточно, чтобы столкнуть треклятую посудину с места. Лёвка мгновенно насел с кормы, и «Федерация» пошла вперед, съезжая по валунам. – Хватайте швартовый! – хрипло крикнул Зеленый. Я отшвырнул деревяшку и бросился к свисающему с борта канату. Гост тут же сориентировался и принялся вколачивать между камнями кол, чтобы зацепить за него швартовый. Конечно, заранее об этом побеспокоиться никто не догадался. Правильно, на фиг наперед думать – это ж для лохов!
«Федерация» почти полностью сошла на воду и не собиралась останавливаться. По инерции судно все уверенней отплывало прочь, неторопливо раскачиваясь из стороны в сторону и пуская волны.
– Мотай! – крикнул Зеленый Госту, подбегая и набрасывая канат. Обернулся ко мне: – А ты второй кол забей рядом! Восьмерку скрутим!
Подоспели Лёвка с Дроем, и уровень суеты на квадратный метр моментально зашкалил. Пришлось рявкнуть на них, чтоб зубами в канат впились и держали, пока я вколачиваю второй штырь. Через минуту самопальный швартовочный узел был готов, канат натянулся, и баркас, дрогнув, замедлил ход.
– Вот мне интересно, а как мы эту бандуру заводить будем? – спросил Дрой, когда все слегка отдышались. – Даже если двигло в рабочем состоянии, то аккумулятор уж точно сел за много лет. Мощности пэдэашных аккумуляторов, боюсь, не хватит, чтоб стартер пустить.
– В схроне были батарейки к «гауссовке», но вряд ли в рюкзаке нашлось для них место, – разочарованно развел руками Гост.
– Нашлось, – успокоил его Лёвка, откидывая клапан. – Я же знал, куда собираюсь.
– Все-то ты просчитал, родной. Обо всем-то позаботился. – Это плохо? В тоне Лёвки прозвучала какая-то детская обида. – Ладно, забыли.
Парень пожал плечами, достал из рюкзака увесистые батарейки и неловко уронил их наземь, словно кисти рук на какое-то мгновение перестали слушаться хозяина. Нагнулся, поднял.
– Кто-нибудь разбирается в электротехнике хотя бы на уровне «плюс-минус»?
– Я, конечно, смогу проводки привинтить, – отозвался Дрой, – но, глядя на хитрое мурло нашего зануды, сдается мне: долговязый что-то скрывает. Мы обернулись. – Чего? – насупился Зеленый.
– Колись уж, прохиндей, – сказал я. – Дрой крамолу за версту чует.
– На промысле я работал по молодости, ходил пару раз в море, – сдался тот. – Ставим сходни и полезли на борт, мазуты.
– О как, – вскинул брови Гост. – Что ж, по крайней мере у нас есть капитан.
– Капитан Зеленый? – ощерился было Дрой, но поймал мой гневный взгляд и поднял руки ладонями вверх: – Всё. Сдаюсь и молчу. Заморосил дождь.
На борту баркаса мы, привыкшие к твердой почве, почувствовали себя, как макаки на цирковом канате: вроде держишься всеми клешнями, но штормит и мотает во все стороны. На самом деле никакой качки и в помине не было, просто с непривычки даже легкая «шевелёнка» под ногами сильно напрягала. Первую минуту мне вообще чудилось на берегу какое-то движение, и я давил в себе желание вскинуть ствол, понимая, что это мой вестибулярный аппарат паникует, а не на суше кто-то ворочается меж камней.
Но организм за многие годы привык быстро реагировать на изменения в окружающей среде. Поэтому я довольно бодро приспособился к волнению палубы.
Пока Зеленый возился с двигателем, прилаживая под кожухом контакты, к рубке подошел Дрой и с важным видом заявил: – Человек привык считать себя венцом эволюции и острием пищевой цепочки, поэтому превратился в прямоходящего опоссума. Повкусней пожрать и по изобретательней совокупиться – вот и все жизненные цели. Чтобы продолжить развитие, всем нам нужно хорошенько встряхнуть мозги, только мы вечно не до конца к этому готовы. Как думаешь, может, Зона появилась как раз с такой целью?
– Фига ж себе ты задвинул, – обалдел я. – У меня мысли раскорячились.
– Сам посуди, – продолжил он, втискивая в кабинку башку и поглаживая опаленную бровь, – сначала язва возникла в отдельно взятом районе. Как шанкр в паху у сифилитика. А теперь зараза дозрела и собралась в массы. Неспроста ведь такие штуковины нарисовались, которые вокруг себя аномальное поле могут аккумулировать. Сначала угольники эти пресловутые за Периметр ломанутся, а там, глядишь, каждый встречный и поперечный мутазавр сунет под язык правильную цацку и пойдет по окрестным супермаркетам людишек в тележку собирать. К ужину.
– А в чем заключается встряска мозгов? – стараясь уследить за логической нитью тирады, полюбопытствовал я. Или это такая крутая гастрономическая метафора? Дрой наморщил лоб.
– А что, тоже вариант. Если заразу не локализовать, мозги сифилитика сгниют и вытекут через ноздри. Та еще встряска, э?
– Вот именно. И пока нас всех тут не локализовали крылатыми ракетами, хочется добраться до Клондайка в шахте и насобирать ништяков. Ну, типа, старость обеспечить.
– Ты сбил меня с философской волны, – надулся Дрой. – Теперь снова стану думать о приземленных вещах. Это плохо для духовного совершенствования.
– А еще следует молиться, поститься и биться головой о стену, – вставил подошедший Гост. – И слушать радио «Радонеж», – подхватил я.
– Кстати, в убогом кубрике, который здесь, видимо, принято называть каютой, есть старенький приемник…
– Эй, богохульники, – позвал из-под кожуха Зеленый, – я сейчас попробую завести, а вы… ну кто-нибудь, кто пошустрее… валите на берег. Если мотор зафурычит, надо будет сорвать канат и обратно по сходням заскочить. Тут передачи сбиты, а рычаг застопорен на среднем ходу – сразу попрем вперед. Со скоростями позже разбираться буду. – Я пойду, – вызвался Лёвка.