Уильям Дитц - Небесные Дьяволы

Вандершпуль тем временем обошел большой письменный стол и сел. Соответствующее статусу дорогое кожаное кресло тяжко вздохнуло, приняв его вес.

— В вашем деле есть интересная запись. — Вандершпуль вытащил из ящика стола старомодный нож для вскрытия писем и начал крутить его в руках. — Вы дослужились до штаб-сержанта, ударили офицера и были направлены отбывать наказание в исправительно-дисциплинарную часть на Рэйдине-III.

В этот момент подполковник взял паузу, но Тайкус соображал лучше, нежели говорил. Некоторые офицеры любили потрепаться, и Вандершпуль явно входил в их число. Но с какой целью он затеял это пространное вступление?

— Справедливости ради следует заметить, что вы, по сути, на условно-досрочном освобождении, — строго продолжил Вандершпуль. — Одно мое слово, и ты снова окажешься в тюряге.

Его голос сделался тверже.

— И если ты думаешь, что на каторге был ад, то ты не представляешь, на что мы способны. Так что если вздумаешь со мной шутки шутить, сынок, то может случиться так, что закончишь свой век узником собственного тела. Сечешь?

Тайкус понятия не имел, на что намекает Вандершпуль, но не горел желанием выяснять подробности. И хотя формально он не был на условно-досрочном — похоже, этот вопрос не подлежал обсуждению. К тому же, он мечтал поскорей убраться из кабинета начальника. Так что Тайкус сказал именно то, что любят слышать все офицеры:

— Так точно, сэр.

— Но, — добавил Вандершпуль, просияв, — я верю во второй шанс! Вот поэтому я и намерен дать вам это.

По столу скользнула брошенная нашивка. Тайкус не смог скрыть изумления, когда увидел на ней три перевернутых шеврона.

— Именно так, — сказал Вандершпуль. — Вы снова сержант. Не штаб-сержант, как раньше… это звание вам еще нужно заслужить, а так сказать унтер-сержант. Мои поздравления!

Тайкус был не только шокирован, но и чрезвычайно рад, потому как у сержанта возможностей для воровства куда больше, нежели у рядового.

— Спасибо, сэр… большое спасибо.

— Добро пожаловать, — снисходительно ответил Вандершпуль. — На прошлой неделе батальон сильно потрепали. я подыщу вам место в одной из линейных рот.

— Спасибо, сэр, — отозвался Тайкус. — Могу ли, в свою очередь, попросить об одолжении?

— Ну, как сказать, — ответил Вандершпуль. — Если вы об увольнительной, то сейчас о ней не может быть и речи.

— Нет, сэр, ничего подобного, — лицемерно заверил Тайкус. — Но в любом случае не откажусь, если повезет отличиться в течение пары-тройки недель.

Получив долгожданный приказ, келморийские забойщики экипировались и подготовились к нападению. Боевики в матово-черных бронескафандрах (которые их и прославили) выстроились неровным полукругом. Людей собралось порядком. В организованном в последний момент штейгером Олегом Бенсоном инструктаже особой нужды не было, но выступление начальника забойщики оценили по достоинству, поскольку отряд связывали нерушимые узы братства, и каждый из них сражался друг за друга также яростно, как и за Кел-Морийский синдикат.

Вероятность того что конфеды запеленгуют радиосигнал под толщей породы была минимальна, но чтобы лишний раз не рисковать, Бенсон приказал бойцам слушать его через открытые забрала шлемов.

— Итак, соратники, — произнес он, а эхо, отраженное стенами шахты вторило ему в ответ. — Этого момента мы ждали долго! Мы стоим в преддверии нашей победы — одной из числа тех, что станут самыми прославленными.

— Только подумайте… Мы всего в нескольких километрах от форта Хау, гарнизон которого ушел в горы и сражается с нашими собратьями из основного костяка, а те, кто остался, даже не подозревают, что мы идем к ним! Можно ли мечтать о большем?

Ответом послужил проверенный временем клич, — «ХЕГЕРОН!», — символизирующий дань уважения знаменитой битве на келморийской шахтерской планете Феронис. Согласно легенде, на равнине Хегерон бригада бронированных забойщиков приняла на себя удар целого мотострелкового батальона и разгромила его. С годами скорей всего масштаб деяния был несколько преувеличен но, тем не менее, эта победа по-прежнему оставалась предметом гордости шахтерских гильдий.

— Вы правы! — согласился Бенсон. — Сегодня ночью время вспомнить не только битву при Хегероне, но и подумать о том зле, что гнездится в высоких башнях Тарсониса! О Старых Семьях, богатеющих на рабском труде людей, что батрачат на их заводах. Как и все келморийские солдаты, забойщики будут держаться постулатов о том, что рабочие имеют право на достойную зарплату, пакет социальных гарантий и свободные выборы! — Естественно, под этими словами он подразумевал богатство, благосостояние и власть. Ради чего же стоит еще сражаться?

На этот раз вопль, — «ХЕГЕРОН!», — прозвучал куда сильней, и для Бенсона он стал идеальным моментом, чтобы опустить забрало шлема. Остальные повторили движение командира. Пора было начинать.

Передвигаясь цепочкой, боевики поднялись на поверхность и исчезли в объятьях практически непроглядной тьмы. Наверху они разделились на мелкие группы, сориентировались где запад и побежали. Хищная братия, которой обычно принадлежала ночь, бросилась врассыпную по всем направлениям. Смерть вырвалась на свободу, и времени спрятаться практически не осталось.

Полумесяц одной из лун планеты неспешно плыл на запад к линии горизонта. Основное освещение в казарме уже выключили. Рейнор, лежа на койке, на сон грядущий слушал ретро-музыку, что скинул на смартфон Кидд. Вдруг дверь в кубрик казармы распахнулась, и громкий бас разорвал тишину.

— По-о-дъем! Строиться на взлетке! Наступило время танцев цыпочки!

Рейнор бросил смартфон и сел на кровати как раз в тот момент, когда Тайкус Финдли, щеголяющий новенькими сержантскими нашивками, проходил по центральному проходу мимо него. «Вот черт, — мысленно простонал Джим, — только не это… И как же меня угораздило вляпаться в такое дерьмо?»