Сэнди Митчелл - Смерть или Слава

— Вы имели в виду, если он окажется разграбленным, — вставил Тайбер.

Мы втроем сидели в некотором удалении от основного лагеря, под защитой грузовика, наслаждаясь едой в том максимуме приватности, который мог предоставить наш импровизированный лагерь.

Норберт склонил голову в согласии.

— Разумеется. Но даже в случае этого неблагоприятного события мы будем беспокоиться, главным образом, о еде и топливе.

Он с удовольствием взял ещё кусок приготовленного Юргеном омлета.

— Когда это случится, тогда и будем беспокоится, — сказал я, — если вы сможете заставить ваших людей собирать воду как можно быстрее.

Норберт кивнул.

— Я займусь этим.

В этот момент он, казалось, собрался оставить еду, чтоб взяться за дело, но я убедил его закончить трапезу, что он с удовольствием и сделал.

— О чем-нибудь ещё стоит позаботиться?

— Не знаю как вы, — сказал я. — а я бы не отказался от ванны. И не помешало бы организовать что-то вроде прачечной, раз мы уже заговорили о гигиене.

Я снова взглянул на Норберта.

— Нам же не придется набирать воду до самого утра, не так ли?

— Ни в коем случае.

Он выглядел ещё более счастливым, чем раньше, несмотря на ту дополнительную работу, которую я на него свалил.

— Времени у нас будет более чем достаточно.

Он почистил сою тарелку кусочком хлеба и ушел, жуя на ходу.

— Ну, это хорошие новости, — подытожил Тайбер, переставший скрывать свое хорошее настроение после того, как я предложил купаться.

Только император знает, каким вонючим и зудящим я себя чувствовал спустя всего несколько дней, а что говорить о нем, после нескольких недель лишений, которые он перенес.

— Рада слышать это, — сказала Фелиция, появляясь из за угла грузовика с вокс-ранцем Гренбоу, небрежно свисающим с её механодендрита. — Что это? Ох, омлет, я уже столько времени не пробовала ничего подобного.

— Не церемоньтесь, — сказал я.

Я взгянул на Юргена.

— Вы можете приготовить ещё для инженера?

— Конечно.

Юрген начал возится со своей переносной печью, а я указал Фелиции на складной стул, который только что освободил Норберт.

Она уселась с благодарностью, положив вокс-станцию возле меня.

— Я починила его, — сказала она. — Но не ожидайте от него слишком многого. Мне пришлось повозиться с электрической дрелью, которую мы нашли в хижине дорожных рабочих, чтоб сделать новый конденсатор, а потом у меня кончилось благословленное масло и мне пришлось благословить немного машинного и воспользоваться им.

Она пожала плечами.

— Но теперь она более-менее работает.

— Более-менее куда лучше, чем вообще никак, — заверил её я. — На какое расстояние она сможет обеспечить связь?

— Я думаю, на несколько километров.

Она взяла у Юргена тарелку, улыбнувшись ему.

— Спасибо Юрген, вы — винтик[66].

— Всегда пожалуйста, мисс.

Он неловко вспыхнул и срочно занялся какой-то мелкой задачей, которая, казалось, потребовала всего его внимания.

— Превосходно, — сказал я.

Это было куда меньше чем мне хотелось, например, для того чтоб связаться с шаттлом и перенести меня с моим помощником в безопасный тыл, но мы могли ретранслировать через него сигналы комм-бусинок. резко увеличив тем самым их радиус действия.

Что означало, что теперь мы можем несколько растянуться и, возможно, выслать нескольких разведчиков, чтоб не двигаться вслепую, как раньше.

В целом наши перспективы выживания существенно улучшились.

— А кто будет им управлять? — спросил Тайбер. — Гренбоу бегает с командой ополченцев. Он был назначен на эту работу потому, что с поломкой вокса в его специализированных навыках больше не было нужды, а теперь они понадобились снова. С другой стороны, убрать его из команды теперь, когда он превратил их во что-то, приближающееся к боевой единице, было бы катастрофой.

— И, судя по тому что я видел, мы будем идиотами если не оставим его там, — сказал я. По крайней мере, пока все немного не утрясется.

Тайбер кивнул.

— Согласен, — сказал он, очевидно находясь в счастливом заблуждении, что его мнение имело для меня какое-то значение. — Но больше у нас никого нет.

— Я могла бы работать с ним, — сказала Фелиция, негромко, но отчетливо.

Она кивнула в сторону ранца.

— Принципы достаточно просты.

— Но вы не знаете необходимых процедур, — возразил Тайбер. — Позывные, протоколы…

— Ей и не нужно, — указал я. — Но если бусины объединить в единую сеть, то вы или я всегда сможем ответить на входящее сообщение.

Тайбер кивнул, внезапно осознав перспективы полной реализации возможностей рации у него в ухе.

— Все что Фелиция должна делать, это поддерживать открытые каналы и искать бродячие передатчики.

— Это я сделать смогу, — заверила нас инженер, глотая последний кусок сальмы и громко отрыгнув.

Она смущенно улыбнулась, передав тарелку моему помощнику.

— Я извиняюсь, все никак не привыкну к ощущению полного желудка. Спасибо Юрген, было просто восхитительно.

Это было преувеличением кулинарных способностей моего помощника, но учитывая, что, вероятно, ей приходилось есть в предыдущие месяцы, оно было понятно.

Я улыбнулся, чтоб рассеять последние следы неловкости.

— Никогда не думал, что услышу, как это говорит техножрец, — сказал я. — У меня было впечатление, что вы все считаете неуместным обращать внимание не вкус еды.

Фелиция усмехнулась в ответ.

— Предполагается, что мы игнорируем все телесные удовольствия, в нашем следовании идеалу машины, — согласилась она бодро. — Но некоторые из них слишком стойки, чтоб просто так сдаться.

Я кивнул, начиная понимать, почему её наставники в семинарии сочли таким сложным иметь с ней дело.

— Так, а что у нас на десерт?

Следующим утром над всем караваном витал хорошо ощутимый дух оптимизма.

Несмотря на утренний холод, я решил попробовать напоследок прыгнуть в озеро, с сожалением отметив, что я определенно, слишком долго[67] бродил с валхалльцами: а оказался не единственным, кому пришла в голову такая мысль. Фактически, та же идея посетила едва ли не половину беженцев.

На пути к озеру я встретил Фелицию, идущую в обратном направлении, её влажные волосы и одежда, облепившие все её тело делали видным что теперь, когда у неё была нормальная еда, она начала приятно округляться.

— Вы довольны состоянием вокса? — спросил я, частично чтоб удостовериться, а частично, чтоб иметь возможность полюбоваться ею подольше.