Яна Завацкая - Эмигрант с Анзоры
Я, может быть, и спился оттого, что услышал лервенскую речь от Дэцина. И это меня просто доконало. Передо мной сидел человек, который ПОНИМАЛ. Но — квиринец, да еще и ско, да еще и секретный агент… он понимал, но был врагом Общины. Нет, и я уже не был общинником, и я понимал, что жизнь на Квирине лучше и правильнее. Но! Нужно родиться и вырасти в таких условиях… иначе они так и останутся за рамкой экрана, а ты — вне.
— Геррин… расскажите про отца Таро, если можно, — попросил я. Старик кивнул.
— Да, пока Ирна не пришла… собственно, о его жизни на Анзоре, особенно в последние годы, мы очень мало знаем. Он не жил в общине. Но он официально и не числился в нашем посольстве. Нет, как раз последние годы он все же принадлежал к какой-то семейной общине. Леско… ты ведь знаешь Леско? — передал нам, потом уже… он сам не был свидетелем. Он улетал как раз на Квирин. Лина, так сказать, разоблачили. И его жену тоже. Синти. Ее мы видели, он ее привозил до рождения Таро еще. Так вот, когда Леско прилетел, все уже было кончено. Лина и Синти — обоих убили, сожгли, даже праха не осталось. Таро он не смог найти. Я сам полетел на Анзору… Таро ведь внук все-таки. Леско даже обижался, будто он не сделал все возможное, чтобы найти мальчика. Но мне, конечно, ничего не удалось… я еле ноги-то унес. К тому же не было уверенности, что Таро жив. Ему уже было двенадцать, вполне сознательный возраст по вашим меркам, могли и его убить. Мы примирились… что было делать?
Ирна вошла, села рядом с нами за стол.
— Все равно, большое счастье, что Лин рассказал мальчику о Квирине… о Леско. Что Таро знал, куда бежать в случае чего. Хотя бы ты спасся, — она посмотрела на меня.
Я снова почувствовал себя неловко. Но Ирна сказала.
— Ты ведь как брат Таро, можно сказать. Послушай, ну расскажи о себе — чем ты занимаешься теперь? Что планируешь?
— Да я не знаю… — сказал я осторожно, — сейчас готовлюсь к минимуму. А потом… надо какую-то профессию выбрать, мне сказали. Но я еще не знаю.
Я, конечно, уже думал об этом. По правде сказать, мне хотелось летать. Быть эстаргом. Я еще не знал, кем именно — навигатором, ско, спасателем, транспортником, но летать мне хотелось до дрожи в коленках. Вести вот такой крылатый, огромный корабль. Управлять им. Бывать в разных местах, в Космосе, странствовать… Но даже сказать об этом было неудобно. Казалось, скажешь — и тебя засмеют. Летать захотел… цыпленок инкубаторский.
Да и когда еще я минимум сдам… пока все это казалось чисто теоретической возможностью.
— Жаль, что Марк не смог с тобой встретиться, — сказал Геррин, — у него сегодня очень ответственный симпозиум в городе. Народ собрался со всей Федерации. И Миры нет… она в экспедиции сейчас.
— Ну это не страшно, — возразила Ирна, — мы же не последний раз видимся, верно? — она улыбнулась мне.
— Кстати, у нас скоро юбилей будет… — заметил Геррин, — тридцать лет открытия гетеротропного принципа.
— На той неделе, — весело подтвердила бабушка.
— Ну вот, Ландзо, там и познакомишься с Марком. Идет?
Я вернулся только к вечеру. Ирна и Геррин утащили меня гулять по окрестностям. Причем не просто так, а верхом на лошадях. У них были четыре своих лошади. Дети остались дома, к ним пришли в гости соседи, и все вместе они затеяли какую-то сложную игру…
Я не очень-то хорошо езжу верхом. Помнилось, при каких обстоятельствах мне приходилось это делать последний раз. Но мы ехали не торопясь, в основном шагом, иногда переходя на мелкую рысь. Места вокруг и вправду были очень красивые.
Наверное, я еще не стал алкоголиком. Во всяком случае, когда я вернулся домой, пить мне совершенно не хотелось. Нет, не то, чтобы я почувствовал себя счастливым или успокоенным. Нет. И не то, чтобы я стал безоглядно доверять Энгиро и любить их. Между нами сохранялась дистанция — и возраста, и менталитета, и образования… все же ученые. Да и вообще — квиринцы.
Но почему-то мне просто стало легче. Восторга пробуждения к новой жизни или чего-то подобного я не ощущал. Просто вернулся к прежнему состоянию, дозапойному. Да, мне тяжело здесь, я по-прежнему одинок. Да, меня здесь никто не поймет никогда. И мне их не понять. Но все это не повод, чтобы умереть.
Мне даже было стыдно за свое малодушие… а ведь я клялся, обещал моим погибшим друзьям– я буду жить ради них. Я за них буду жить.
Так же, как Марк живет за своих двух погибших братьев. Растит детей за них, работает… так и я должен. Глазами Арни и Таро смотреть на мир. Всегда помнить о них. Всегда… Пока я жив, и они не умрут насовсем.
Я еще позанимался немного. Совсем забросил свою программу… нельзя так. Потом умылся, разделся и лег в постель.
И мне вдруг вспомнилась Пати.
С такой силой и остротой вспомнилась, что я сам поразился. Губы ее вспоминались, теплые, горячие даже, мягкие. Мы целовались с ней… удивительное это ощущение. И сама она вся, красивая такая… брови вразлет над темными, удивленными глазами. Ладная такая, маленькая, подвижная.
Я знаю — теоретически — что есть много девушек красивее. Но есть девушки — и есть Пати. Моя Пати. Навсегда моя. И если я забыл о ней, если не думал все это время (я вспоминал ее, впрочем, но как-то смутно), то только потому, что не до того мне было. Совсем не до девушек.
Правда, она верит в Общину… она такая общинница. И на последнем собрании она меня осудила.
Но откуда ей знать все подробности про меня? И даже то, что меня собирались арестовать — для нее-то это не было очевидно. Ну, с ее точки зрения я действительно был неправ… идя против общины.
А может быть… может быть, она в какой-то степени ревнует меня к друзьям. Бессознательно,конечно. Поэтому она и выступала против нашей дружбы.
А вот если привезти ее сюда, на Квирин… может быть, она поймет, что можно жить и иначе. Конечно, поймет!
И лежа в темноте с открытыми глазами, я понял вдруг цель своей дальнейшей жизни. Мы с Пати просто не поняли друг друга. У нас толком еще не сложились отношения. Но если есть во Вселенной девушка, которую мне суждено любить — то это только Пати. Я однолюб. А Пати мне уже встретилась.
Вернуться за ней на Анзору. Забрать ее. Она-то жива! И я сумею ей все объяснить… конечно, сумею! Я был в этом уверен. Я только заберу ее на Квирин, а тут уж она будет решать, хочет ли за меня замуж (ха, конечно, захочет… тут такое одиночество ощущаешь — за старвоса замуж выйдешь, если встретится!)
И с этой мыслью, совершенно успокоенный и примиренный, я заснул.
Здесь, на Квирине, много всяких странных праздников.
Лучше сказать, здесь очень мало общих праздников. Потому что люди-то все уж очень разные. Вот у нас в Лервене все праздники — общие. День Цхарна, День Победы, День Единства в Труде. А здесь общий праздник только один — это Новый Год. Судя по литературе — я сам еще Нового Года на Квирине не встречал.