Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

— А их не смущает, что они, внезапно для себя, станут социалистической республикой? — поинтересовался Жириновский.

— Либо это, либо бесконечная война против пакистанских правительственных войск, — пожав плечами, ответил Ватанджар. — Они выбрали свободу.

— Тоже хорошая фраза, — заметил Владимир.

— Да, согласен, — кивнув, сказал Мохаммад и записал свою фразу в блокнот. — Они выбрали свободу…

— А как ты собираешься интегрировать кочевников в экономику? — спросил Жириновский.

— Так же, как мы интегрировали кочевников-кучи, — ответил на это президент. — Плавно побудим их к оседлости, а там время пройдёт, и кочевников практически не останется. Мы знаем, что делать — у нас уже есть богатый опыт работы с кочевниками.

Кучи, как субэтноса пуштунов, больше нет — все они, в конце концов, осели, поддавшись влиянию ряда национальных программ, начатых афганским правительством. Белуджи — это другой этнос, обитающий в чуть других условиях, но наработки для кучи, однозначно, будут небесполезны.

— Я знаю, что у тебя всё схвачено, — произнёс Жириновский. — Но ещё раз прошу, чтобы ты не терял голову — когда настанет время переговоров, появится очень много сильных соблазнов. Нельзя им поддаваться — нужно закончить эту войну максимально красиво. Я имею в виду, в глазах мирового сообщества — нам важна международная репутация. Пока что.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 26 марта 1998 года*

— А почему опять переносят⁈ — с возмущением спросил Владимир. — Сколько можно это терпеть⁈

Виктор Штерн отодвинул от себя клавиатуру и поднял на него ничего не выражающий взгляд.

— Ты же сам всё прекрасно понимаешь, — произнёс он. — Лучше десять раз перенести, чем один раз провалиться.

Запуск двух базовых модулей орбитальной станции «Мир-2» снова перенесли на две недели — изначально старт был намечен на 28 марта, поэтому Владимир специально отложил все дела, чтобы полететь в Байконур и увидеть всё лично.

— Я надеюсь, это делается не ради красивой даты? — с подозрением спросил он. — Когда точно будет следующий пуск?

— Ориентировочно, не позже 12 апреля… — произнёс Штерн, а затем удивлённо хмыкнул. — Ах, Семёнов…

— Вот подонки! — воскликнул Жириновский. — У меня почти весь апрель распланирован!

— Так дела не делаются, — покачав головой, сказал руководитель ГКО и взял со стола мобильник. — Мы делаем это не ради красивых дат. Ещё бы на 9 мая перенесли!

Он набрал номер и дождался ответа.

— Юрий Павлович? — спросил он. — Здравствуйте! Я хочу получить подробный отчёт о причинах переноса запуска «Вулкана». Да. У вас не должно быть с этим проблем, ведь вы точно владеете всеми данными — у вас должны были быть какие-то основания для переноса. Ах, вот оно как… Что ж, я ожидаю отчёт сегодня же. До свидания.

Он завершил вызов и положил телефон обратно на стол.

— Что он говорит? — спросил Жириновский.

Им до сих пор овладевает расстройство от переноса — две недели назад был очередной запуск «Урагана» с автоматическим производственным модулем — он до сих пор на орбите и пробудет там ещё полторы недели, до завершения производственного цикла. Его он пропустил, потому что был занят работой.

— Говорит, что в конструкции всех серийных РД-180 обнаружился дефект, — ответил Штерн. — НПО «Энергия» занимается решением проблемы и Семёнов обещает, что устранит дефект в течение недели, а может и быстрее.

Кислородно-метановые двигатели оказались серьёзнейшим вызовом для советской науки, ведь, несмотря на то, что теоретические и предэскизные работы начались в середине 80-х годов, основную массу проблем новых двигателей решили за последние шесть с половиной лет.

Долгожданный и многострадальный пуск «Вулкана» с двумя базовыми модулями «Мира-2» должен ознаменовать новый этап в истории советской космонавтики — кислородно-метановые двигатели РД-180 должны сократить стоимость пуска минимум на 25–30%, за счёт дешевизны метана и упрощения космодромной инфраструктуры.

Этот же двигатель будет применён на ракете-носителе «Тритон», дальнейшем развитии «Протона» — ожидается, что стоимость запуска сократится с 52 до 35–40 миллионов рублей.

Также ведутся работы по созданию ракеты-носителя «Союз-2», на тех же кислородно-метановых двигателях РД-180: если всё удастся, то себестоимость пуска составит 6,5–8 миллионов рублей, что сущие копейки, если сравнивать даже с будущим «Тритоном».

С «Тритоном» также связаны ещё одни большие ожидания Жириновского, ведь на нём запланировано применение возвращаемых боковых блоков, которые должны будут приземляться на специальные аэродромы «по-самолётному». ГКО ожидает, что это понизит себестоимость запуска «Тритона» до 18–25 миллионов рублей.

Всё это сделает очень дешёвой доставку грузов на орбитальную станцию «Мир-2», но забирать с неё грузы придётся на «Урагане», так как все, без исключения, продукты, произведённые на орбитальной станции, будут отличаться особой хрупкостью.

— Что ж, тогда будем ждать, — произнёс Жириновский. — И мне придётся сильно перекроить свой график, чтобы попасть на этот пуск…

— Мне тоже, Владимир Вольфович… — улыбнувшись, ответил на это Виктор Штерн.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 6 апреля 1998 года*

Жириновский вошёл в конференц-зал, в котором уже собралась большая часть членов Совета обороны СССР, поздоровался со всеми и сел на своё место.

Его посадочное место подписано «В. В. Жириновский, начальник Управления инноваций» — это связано с тем, что теперь Совет обороны оставил «кочевой образ жизни» и обзавёлся собственными помещениями.

В Кремле такой роскоши не было, потому что пространство было ограничено и почти постоянно велась подковёрная борьба за «место под Солнцем» — кого-то «изгоняли» в другие здания, а кого-то «заселяли» на освободившиеся места.

Но в Доме правительства СССР проблемы с «местом под Солнцем» нет, и не предвидится, так как строили всё с большим запасом. Дошло даже до того, что в четвёртом небоскрёбе часть помещений отдали под кружки и секции для школьников и студентов со всей Москвы — так частично устранили грубые просчёты планирования.

Всё дело в том, что проектировались небоскрёбы под актуальный размер бюрократического аппарата правительства, но с тех пор многое изменилось, и штат планово сократился. Изначально планировалось, что один небоскрёб, второй, полностью займёт ГКО, в 1993 году имевшее