Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

и изменять, — пояснила я. — Сейчас я знаю больше, поэтому увидела… ваш канал. Он мощный. Грубо говоря, Ваня чувствует ваше настроение. Не как эмпат, он не может это объяснить, описать словами. Но оно на него влияет. Вы нервничаете, нервничает и он. Обратно это работает так же. Поэтому вы с ним в замкнутом круге из эмоций, самые сильные провоцируют страх потери, недоверие, раздражение, желание спорить и делать все по-своему, часто наперекор.

— То есть, это я провоцирую Ваню на дурные поступки? — уточнила Ульяна Ильинична.

— Ваня не совершает дурных поступков, — вздохнула я. — Он провоцирует вас думать, что он их совершает, вы провоцируете его так делать, потому что не верите ему. Сложно? Простите, я не могу объяснить проще.

— Нет, я поняла… — задумчиво произнесла Ульяна Ильинична. И, спохватившись, всплеснула руками. — Ох, я даже не предложила тебе сесть! Пройдем в столовую? Выпьешь чаю?

Я отрицательно качнула головой. Не чай я сюда пришла пить.

— Если удобно, можно и здесь поговорить, — сказала я.

Мы сели по обе стороны круглого столика. Я протянула Ульяне Ильиничне папки с документами.

— Вы слышали, что мне вернули родовое имя? — спросила я.

— Что это меняет? — усмехнулась она. — С некоторых пор… мы следим за новостями из столицы. С одной стороны, за тебя я рада. С другой… это лишь подачка. Ты — глава рода, которого нет.

— Это я прекрасно понимаю, — кивнула я. — Однако начало положено. На полное совершеннолетие я получила подарок от дедушки. Фамильные драгоценности Морозовых и квартиру в престижном доходном доме.

— Неужели ту, что на Петербургской стороне? — оживилась Ульяна Ильинична. — Она принадлежала Морозовым, и ее не отобрали по решению суда лишь потому, что Борис Васильевич ее продал задолго до…

Она осеклась и замолчала.

— Полагаю, не продал, а переоформил на доверенное лицо. Да, теперь она моя. У меня есть деньги, и скоро будет еще больше, — продолжила я.

Договор подписан, я получила эксклюзивное право на разработку и производство телефонов с сенсорным экраном на территории Российской империи. Исследование показало, что у моей команды есть все шансы стать первыми на мировом рынке. Я верила в успех.

— Я смогу позаботиться о Ване, — заключила я. — Не сейчас, гораздо позже, он встанет во главе сильного рода.

— И станет сыном предателя… — тихо произнесла Ульяна Ильинична.

— Нет. Я докажу невиновность отца.

Она вздохнула. Посмотрела в окно. Тут, вдали от северной столицы, едва наступившая зима еще чернела голыми стволами деревьев.

— В одном папке документы на имя Шереметева, в другой — на мое, — сказала я. — Что-то одно… надо подписать. В любом случае, Ваня должен учиться в лучшей школе. Он очень талантлив.

Александр Иванович, как обычно, оказался прав. Сейчас я очень хорошо понимала, что давить на Ульяну Ильиничну нельзя. В конце концов, она мать. Только она может решить, что лучше для ее сына.

— Я… вас оставлю?

— Нет, оставайся. Я уже приняла решение.

Однако ставить подпись Ульяна Ильинична не спешила.

— Ваня хотел с вами поговорить, — пояснила я. — Наедине.

— А, хорошо. Найдешь его комнату?

— Справлюсь.

Ваню и Саву я застала за увлекательным занятием. Они резались в настольный хоккей. Мальчишки…

— Я тут твоего брата немного повоспитывал, — сказал Сава, когда Ваня ушел к матери. — Прости, не сдержался.

— Хоккеем, что ли? — усмехнулась я.

— Нет, раньше. Отчитал за истерику.

— Спасибо, — сказала я. — Кто-то должен был это сделать.

— А как твои успехи? Она подписала?

— Еще не знаю. Но знаю, что любое ее решение будет правильным.

Ваня вернулся быстро. Или мне так показалось? Мы с Савой не разговаривали, просто сидели рядом, и время могло пролететь незаметно. Прекрасно, когда есть, с кем помолчать.

Настроение у Вани было хорошим. Он даже улыбался. Значит, разговор состоялся и не закончился очередным скандалом. О подробностях я, конечно же, не расспрашивала.

Ваня быстро покидал в сумку вещи: книги, тетради, коробочки.

— Все, я готов.

Ульяна Ильинична отдала мне папки, так и не сообщив, кому передала опекунство над сыном. Ничего, дома посмотрю. От чая мы отказались.

— Яра, можешь сказать мне что-нибудь в Исподе? — неожиданно попросил Ваня перед переходом. — Сава, или ты скажи.

— Зачем? — удивилась я.

— Потом объясню, — уперся он. — Скажи. Сложно, что ли?

В Исподе Сава не спешил сворачивать пространство. Он внимательно смотрел на Ваню. Тот выглядел так, как обычный человек выглядит в Исподе: стеклянный взгляд, расслабленная поза. Но вот Ваня моргнул… и скосил глаза. Я вздрогнула.

— Давай, скажи ему что-нибудь, — хмыкнул Сава.

— Ничего на ум не приходит, — призналась я. — Но ведь этого не может быть!

— Полагаю, этого хватит, — сказал Сава и открыл проход в знакомую гостиную.

— Ну⁈ — набросилась я на Ваню, едва он перевел дыхание.

И он слово в слово повторил наш диалог.

— Как? — Я обессиленно опустилась на диван. — Сава, ведь его проверяли! И не кто-то, а Александр Иванович!

Сава развел руками.

— Когда я с ним ходил, то ничего не видел и не слышал, — сказал Ваня. — А сейчас, рядом с тобой… Это потому, что ты — моя сестра? Типа… кровная связь…

— Это так не работает, — возразил Сава.

— Спросим у Александра Ивановича, — решила я. — Только пока больше никому об этом не говорите. Пожалуйста.

К счастью, оба не стали допытываться, почему я хочу сохранить в тайне то, что у Вани проявились способности эспера. Сейчас я не смогла бы рассказать им о своей догадке.

Мой дар — не просто подарок богов. Это подарок взаймы. Эспером должен был стать Ваня, но этот дар отдали мне. Временно. Поэтому рядом со мной Ваня видит Испод.

В том, что дар придется вернуть, я не сомневалась. Особенно после того, как заглянула в папки и увидела, что официально стала опекуном младшего брата.

* * *

В Кисловодск ехали с комфортом, в свитском вагоне высшего класса.

Можно было и Исподом, быстро и сердито, но мне хотелось путешествовать, как в детстве с опекунами. Ваня охотно согласился, Матвей не возражал, а Катя с удовольствием присоединилась к нашей компании.

— Главное, чтобы не так, как