Константин Калбазов - Город в степи
Но пока он дойдет, арачи успеют сделать свое черное дело и, бросив пироги, уйдут сушей. Какое дело? А простое и коварное. Расположившись в относительной безопасности, напротив обрывистого участка, арачи начали метать гранаты пращами. Позиция в легкой лодочке неустойчивая, но пинки всегда отличались ловкостью, а потому с ее помощью вполне компенсируют возникающие неудобства. Несколько секунд, и первые разрывы раздаются у крайних домов.
Для того чтобы метнуть гранату, пращнику приходится подниматься над щитами, а еще он демаскирует себя огоньком на запальном шнуре. По ним, разумеется, стреляют, вот только не понять, с каким результатом. Во всяком случае, криков раненых не слышно, а до арачей метров сто, не больше. Проклятая ночь, словно по заказу, хоть глаз выколи…
— Брыль, ты куда?
Мила ухватила мужа за руку, глядя так, словно тот собрался на плаху. Вот же, вроде и ночь, и ставни плотно закрыты, но шахтер видел выражение лица жены, как если бы в доме были легкие сумерки. Сердце невольно затрепетало. А он-то думал, что такого уж никогда и не будет.
За годы супружеской жизни Мила сильно переменилась, превратившись из бойкой и веселой девахи в вечно недовольную, ворчащую и клюющую в темя стерву. Но сегодня она была иной. Та девушка, казалось бы навеки потерянная, вовсе никуда и не думала исчезать, прячась глубоко внутри сильно располневшей женщины.
Что тому причиной — фильм о любви, который они смотрели вечером, или радужные перспективы на жизнь в Домбасе, — Брыль не знал. Но сегодня жена вдруг сама подкатилась под его бок и… Он не помнил такого даже в годы их молодости, когда оба были полны сил и надежд на будущее. Надо будет почаще водить жену на эти фильмы. Вон какая она. Ну да, вовремя, ничего не скажешь…
Вечером Михал обошел дворы бойцов своего десятка и предупредил, что, возможно, арачи захотят напасть на Домбас. Причин для беспокойства нет, им уж давали от ворот поворот, дадут опять. Но все мужчины должны помнить, что в случае тревоги или начала боя им надлежит действовать согласно боевого расчета. Для Брыля это означало, что он должен выдвигаться к реке, где на обрывистом берегу были оборудованы окопы. Направление считалось одним из наименее опасных, так как, чтобы атаковать эти позиции, противнику придется сначала прорваться у причалов. Зато они вполне смогут препятствовать этому, ведя фланговый огонь.
Однако, несмотря на предупреждение, услышав не такие уж и далекие разрывы и начавшуюся перестрелку, Брыль растерялся. Он как раз вскочил, силясь понять, что происходит, когда Мила ухватила его, и в этот момент им овладели спокойствие и решительность. Было дело, во время последней войны он рисковал жизнью за непонятные ему интересы. Сейчас вновь раздаются выстрелы и взрывы, он обременен семьей, но зато знает, за что будет рисковать. За ту жизнь, кусочек которой успел ухватить за прошедшую неделю. За вот такую, полную страсти и нежности жену, за детей, которых он любит больше жизни.
— Тятька, слышишь?! — словно ураган влетел в родительскую спальню четырнадцатилетний Вашек.
Вот именно, спальню. У них теперь такой большой дом, что имеются отдельные спальни — родительская, сына и дочерей. И это его дом. На то есть соответствующая бумага с подписью господина Варакина, где четко прописано, что дом, подворье и небольшой участок абсолютно безвозмездно переходят в дар Брылю.
— Чего скачешь как рыба на сковороде? — строго осадил сына Брыль. — Тебе что велено делать по сигналу тревоги?
— Снаряжаться и бежать к месту сбора, на площадь.
Никто и не думал отправлять подростков в бой, это родителям сразу объяснили. Ребята, начавшие постигать воинское дело, считались резервом последней очереди. Иными словами, их введут в бой, только если положение станет совсем уж отчаянным. Там же, на площади, должен был сосредоточиться еще один резерв, из взрослых. Так что вряд ли очередь дойдет до малолетних защитников.
— Вот и делай как велено. И гляди там, командира, как меня, слушай. Понял?
— Ага. Понял, тятька.
— Брыль, может, зря мы сюда приехали? — неуверенно спросила Мила, когда дверь за сыном захлопнулась.
— Нет, Мила, не зря. Тут теперь наш дом. И если нужно кому дать укорот, это мы мигом, — одеваясь, уверенно произнес Брыль. — Сидите дома, никуда не высовывайтесь. Карабин при себе держи. Оно конечно, мы им покажем, но мало ли, береженого бог бережет.
— Нечего нам дома делать, — тоже начав одеваться, возразила Мила. — В школе госпиталь разворачивается, бабам туда надо. Я в сестрах милосердия значусь. Ну и девчат с собой заберу, нечего им дома одним, а то страху натерпятся.
Ждать, пока семейство закончит сборы, Брыль не стал. Застегнул бронежилет, проверил наличие боеприпасов и выскочил в ночь, в стремлении как можно быстрее добраться до своей позиции. Бежать вроде и недалеко, но, чует сердце, придется нелегко. Этот клятый бронежилет… Михал посмеивался, говорил, мол, не беда, все поначалу мучаются, но потом привыкаешь. Зато вещица знатная и многим уж жизни спасла. Да чего там, Брыль и сам видел, как наемнику прилетело в спину и тот отделался лишь синяком. А ведь могло и в Милу попасть, тот парень тогда ее своим телом прикрыл. Поэтому лучше уж потерпеть и знать, что не каждой пуле ты по зубам.
Несмотря на то что действовал он без проволочек, все же на месте оказался далеко не первым. Практически весь десяток уже был здесь, по-хозяйски расположившись в ломаной траншее. Подобные Брыль только здесь и увидел. В войну, когда сидели в обороне, ему приходилось закапываться в землю. Правда, и не так глубоко, и офицеры требовали, чтобы все чуть ли не по линейке было. Оказывается, ошибались. Потому как если в такой окоп попадет бомба или вот граната, то бед может наделать немало. Здесь же, как объяснял Михал, волна от взрыва будет гаситься и осколки далеко не полетят.
Конечно, у арачей пушек отродясь не водилось, но вот бомбы, похоже, завелись. Брыля как раз и разбудили множественные взрывы. Гранаты и сейчас продолжали время от времени рваться на правом берегу. Как выяснилось, там находился целый взвод наемников, и вот именно он-то и подвергался своеобразной бомбардировке. Так что мера очень даже не бесполезная, осколки от гранат разлетаются далеко и бед наделать могут много.
— Наконец-то, — проворчал десятник, явно недовольный проволочкой Брыля.
А чего быть недовольным-то? Он ведь и без того бежал со всех ног, себя не жалеючи. Опять же, пока бежал, пару раз рядом пули пролетали, повергая в страх. Бронежилет-то, конечно, хорошо, да только Брыль не привык еще к нему. С другой стороны, прилететь вполне может и в голову, да и в руку или ногу тоже приятного ой как мало.