Кирилл Алейников - Тени прошлого
Где-то в глубинах коридоров внезапно прорвалась труба. Вода вырвалась наружу, или же пар, Шон не знал, но подскочил от неожиданности, и даже выронил фонарик. Тихо выругавшись, что стало для Даско привычкой после того, как тяжелый грузовой антиграв в своё время чуть не лишил его жизни, офицер продолжил путь. Собственно говоря, путь его был практически завершен: тяжелая металлическая дверь, когда-то стоявшая явно совсем не здесь, преграждала дорогу. Дальше же, как рассудил Шон, был либо завал, и ему придётся искать другой путь, либо выход на улицу.
Убрав «Беретту» в кобуру, Даско надавил на дверь. Та поддалась неожиданно легко и с грохотом свалилась на рифлёный пол, подняв в воздух клубы пыли. Картина, представшая перед взором молодого полицейского, была не менее апокалиптически живописна, чем та, которую увидела майор Мартина Плотникова, стоя в грязном платье на развалинах жилого дома.
Кафетерия больше не существовало, как не существовало и шикарной многоэтажной гостиницы на другой стороне улицы, и стоявшего рядом с ней развлекательного центра. Не существовало больше и самой улицы: всё, насколько хватало глаз, было завалено обломками зданий, дымящимися остовами транспортов, разломанной и превратившейся в бесформенные кучи электроникой, причудливо изогнутыми трубами, какими-то бумагами, пеплом и пылью. Прямо перед Шоном, воткнувшись носом в крошево из асфальта, торчал спортивный флаер. Из одного-двух оставшихся этажей некогда высоких зданий напротив валили клубы дыма. Практически в каждом окне, за пустыми рамами, плясали языки пламени. Кое-где слышалось шипение прорвавшихся труб, стояла духота и невыносимая вонь горящей пластмассы. Небо сплошь было затянуто ядовито-жёлтым туманом вперемешку с чёрными полосами гари.
Даско вышел не там, где было кафе, а чуть левее — раньше в этом месте располагалась пристройка, в которой можно было купить еду, не выходя из машины. Шон часто подъезжал к этой пристройке, покупая гамбургеры и колу во время дежурства, и хорошо знал трёх девушек-продавщиц, работавших здесь посменно. Теперь же, из-под здоровенного обломка какой-то металлической конструкции, даже на вид кажущейся бесконечно тяжелой, торчали ноги и рука одной из девушек — по замысловатому серебряному браслету офицер узнал продавщицу: самая веселая и жизнерадостная, совсем недурная; её зовут Лин.
«Звали», — мысленно поправил себя Шон, и почувствовал, как майка под бронежилетом пропитывается потом. «Господь Всемогущий, прости нам грехи наши», — почему-то всплыла в мозгу фраза из Священного Писания.
Остолбенев, с открытым ртом и дрожащими ногами, полицейский стоял в окружении адских разрушений довольно долго, но, вспомнив о Кейси, повернулся и пошёл вправо, к месту, где должен был находиться патрульный флаер, не веря, однако, в то, что тот уцелел.
Пробираться по горам обуглившихся останков казавшихся раньше такими вечными зданий было трудно. Кое-как Шон преодолел пару десятков метров, осторожно ступая негнущимися ногами, иногда помогая себе то одной, то другой рукой, то обеими сразу. Всюду, куда падал взгляд, прижатые плитами, металлом, искореженным транспортом и лежащие отдельно, виднелись конечности людей в лужах запекшейся, почти высохшей крови. Наверное, весь мир вокруг, как подумалось Шону, забрызган и залит кровью, той самой алой жидкостью, что течёт у всех по жилам, неся кислород в клетки организма, пульсируя на висках и шее, и которой так много было пролито за не очень-то и длинную историю человеческой расы.
Даско был офицером Полиции и принадлежал Касте Военных, поэтому в случаях экстраординарных, требующих быстрой и адекватной реакции он мгновенно собирался, переводя себя в так называемый «полевой режим». Рассуждения текут плавно, но стремительно, отсеиваются все посторонние мысли, отключаются ненужные в данный момент чувства; солдат становится Солдатом, воин становится Воином.
Конечно, огромный шок, который Даско испытал, увидев город в руинах и не зная, что же на самом деле произошло, ввел его в оцепенение. Но к тому моменту, когда полицейский достиг места, где, кажется, так недавно он обедал с Кейси, организм его пришёл именно в то состояние «полевого режима», которое сейчас и было необходимо.
Кафетерий был напрочь снесен. Металлические колонны, державшие потолок, наподобие гигантских пальцев загнулись в сторону, противоположную взрыву. Прозрачная стена, что отделяла обедавших от парковочной площадки, превратилась в пыль из мелких кристалликов стекла. Столы, стулья — всё, что раньше находилось в кафе, теперь беспорядочно валялось в кухне, разломанное и непригодное ни для чего кроме как быть простым хламом.
Там же — в кухне — на боку лежал и полицейский флаер, которым Даско когда-то нравилось любоваться. Флаер сильно не пострадал, потому что вслед за ним в помещение влетел чей-то автомобиль, прикрывший собой патрульный транспорт от бомбардировки осколками. На корпусах двух машин призрачно плясали отблески пламени горящей неподалеку автоцистерны.
Обойдя лежащие трупы двух мужчин, у коих вместо голов был теперь общий каменный бордюр, которым издавна отделяют проезжую часть от пешеходных дорожек, Шон включил фонарик и осветил помятый флаер. Лобовое стекло лопнуло и рассыпалось тонированными кусками, но в салоне повреждений не было заметно. Протиснувшись, стараясь не порезаться о торчащие осколки, Даско оказался в кабине.
Кое-как устроившись внутри и придерживаясь за пассажирское кресло, Шон первым делом открыл специальный отсек, где находилась аптечка. Активировав тест-программу медблока и убедившись, что тот цел, Даско включил коммутатор полицейской связи.
Попытки связаться с Управлением ничего не дали, равно как ничего не дали попытки вызвать другие машины. Эфир на рабочей частоте был пуст, если не считать треск радиопомех. Напрашивался очевидный вывод — Управления Полиции города Керинга больше не существует. Впрочем, от самого Керинга мало что осталось…
Нажав ручку контейнера, который располагался между сиденьями, Шон достал оттуда две крупнокалиберных винтовки, по дополнительному магазину к каждой и прибор ночного видения. Больше от полицейского флаера брать было нечего.
Покинув кабину через то же лобовое окно, Даско рассовал магазины в карманы штанов, коробочку медблока пристегнул к поясу, а винтовки повесил на плечи и закинул за спину. Прибор же ночного видения — небольшой окуляр с зелёной точкой посередине — он закрепил на голове. Перемазанный, в разорванной рубашке, под которой чернеет бронежилет, с двумя «Береттами» и парой ружей за спиной, с левым глазом, превращённым в зловещий мерцающий уголек, Шон выглядел устрашающе воинственно. Но о том, как он смотрится со стороны, патрульный не думал. Мысли его были поглощены другим.