Сергей Недоруб - Горизонт событий

Не успеть.

В этот момент Ми-28 получил удар в правую часть фюзеляжа, который породил взрыв, перебивший хвостовой привод. «Вертушку» развернуло, пущенная ею ракета, до этого нацелившаяся было на башню, полетела куда-то на север.

Марк мигом оказался у парапета, посмотрел в сторону лифта. Там стоял Клинч, перезаряжавший гранатомёт.

— Кунченко с РПГ! — доложил Марк.

Борланд не слушал его. Какая разница, кто снова отвлёк вертолёт? Об этом можно было подумать позже, а сейчас оставались дела поважнее. Подбитая «птичка» была ещё жива и продолжала крутиться, выписывая хвостом неправильную пружину. Сталкер переключил крючок во второе рабочее положение. Инфракрасная головка самонаведения захватила цель, уведомив об этом сталкера лёгким виброжужжанием. Борланд почувствовал, как дребезжит оптический прицел. Пора!

Потянув скобу, Борланд отправил вертолёту пламенный привет. Он оказался более пламенным, чем сталкер рассчитывал, — от взрывной волны его и Марка сбило с ног. Ми-28, охваченный огнём, упал на территорию базы и зарылся носом в бетон.

Сталкер бросил опустевший контейнер, взялся за висящую на парапете СВД, снял с укрепления и перешёл с винтовкой на другую сторону.

— Дай мне. — Марк забрал винтовку. — Следи за дверью.

Марк пристроил СВД на парапет в качестве упора, настроился. Клинч был где-то там, хотя снова скрылся из виду. У майора, похоже, были на базе дела. Очень серьёзные дела. И наверняка они требовали снайперского прикрытия.

Борланд стал придерживать дверь. Она была бронированной, но тонкой. Если держать её спиной, то выстрел из дробовика сделает моментальную вмятину и перебьет позвоночник. Так что сталкер изо всех сил упёрся руками, мысленно благодаря тесноту отсека, угроза обрушения которого делала невозможным подрыв двери с той стороны.

Марк выстрелил в грудь военному, который затаился за углом ангара. Затем подстрелил ногу другому, бежавшему к майору с автоматом в руках. Целился Марк вовсе не в ногу, так что повторным выстрелом быстро исправил упущение.

Урчание мотора привлекло его внимание — побитый бронетранспортёр подъехал к вертолёту и парой направленных ракет превратил кабину в ничто.

В дверь отсека ударили словно тараном, нож вылетел из щели, со звоном проскользнув по полу. Борланд навалился на дверь, опираясь руками, как только мог. Встречный импульс был слишком силён, чтобы можно было надеяться удерживать оборону и дальше. Ещё удар. Ещё.

Сталкера откинуло в сторону, он едва не сорвался с башни с противоположной стороны. Дверь распахнулась, но оттуда никто не вышел. Вместо этого полетела граната со слезоточивым газом.

Марк бросил винтовку. Глаза и лёгкие мигом охватила сильная резь. Борланд задержал дыхание, механически вытащил из-за пояса светошумовую, швырнул в дверной проём. Пылезащитные очки давали ему немного времени.

Раздался оглушительный взрыв, Марк потерял всякую ориентацию. Что-то тяжёлое стукнуло его по голове, полностью лишив мироощущения.

Борланд выхватил пистолет из кобуры на бедре, выстрелил дважды. Раздался хрипящий крик. Затем его опрокинули наземь, навалившись сверху, и сталкер прекратил всякое сопротивление.

Придя в себя, Борланд не мог сказать, сколько прошло времени. Первое, что он заметил, это то, что руки были стянуты за спиной. Затем сталкер обнаружил, что находится в узкой комнате, сидя на краю скромной армейской лежанки, а напротив него на такой же кровати сидит человек лет сорока пяти, с любопытством взирающий на Борланда.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался он.

Хороший вопрос, подумал Борланд. Глаза уже почти не щипало, хотя уши всё ещё были частично заложены. Сколько сталкер ни сглатывал, перебороть эффект он не мог.

— Где я? — спросил он.

— Вы находитесь в жилом отсеке башни, на которой сотворили столько бед, — ответил человек. — С момента вашего взятия прошло… — собеседник посмотрел на дорогие наручные часы, — около девяти минут.

Сталкер поморгал, пытаясь сфокусироваться на внешности незнакомца. Тот выглядел как заработавшийся прокурор, долго не имевший ни отпусков, ни выходных. Покрытое характерными морщинами, слегка асимметричное лицо, телосложение офисного работника, немного знакомого с теннисом, лёгкая проседь на висках. Заинтересованность во взгляде.

— Ты кто? — спросил Борланд.

— Верно, мы не знакомы. Я в здешних местах известен как Глок.

Борланда от такого откровения охватил приступ кашля. Лёгкие стремились извергнуть остатки последствий ожогов, а разум — изумления.

— Глок? — прохрипел Борланд, желая только одного — напиться свежей воды где-нибудь очень далеко отсюда.

Человек развёл руками. Для выразительности жеста ему хватило одних ладоней.

— Имею честь быть автором проекта «Зона», — кивнул он.

Борланд наконец совладал с голосом.

— Ну хорошо, — сказал он. — Кхм… Чем обязан?

Глок в возбуждении помахал пальцем в спёртом воздухе отсека.

— Сообразительный человек всё-таки Клинч, — признался он. — Знаете, что он сделал перед боем? Связался с пилотом Ми и приказал бомбить базу. Залегендировал ситуацию под якобы истинную цель миссии — атаку наших же укреплений. А что с пилотов взять? Они же наёмники!

— Наёмники? — Борланд попытался поймать нить разговора.

— Именно. Теперь мне понятно, что идея привлечь наймитов имела свои недостатки. Один из вертолётов был приписан к данной базе для повышения охраны на случай атаки со стороны «Долга». Но я не учёл, что Кунченко сумеет перетянуть на себя канал связи и дать вертолёту новое задание. Коды командования он сам и придумал, так что неудивительно, что он их знал. Моя недоработка.

Борланд попытался представить, как Клинч останавливает джип в кустах, достаёт «граммофон» и перехватывает канал, подобно тому, как сделал это в Баре. Представить вполне получилось.

— Сейчас этот трюк уже не сработает, — пояснил Глок. — Но я восхищен смелостью задумки, как и её воплощением. Браво!

— А где майор сейчас? — спросил Борланд, стараясь не сипеть.

— Я этого не знаю. Майор бесследно пропал. Устроил диверсию и скрылся. Но я пришёл к вам говорить не о Клинче.

— А о ком тогда? О Консуле?

— О вас.

Борланд шмыгнул носом.

— Польщён, — сказал он.

Глок улыбнулся и закивал.

— Вероятно, это сарказм с вашей стороны, — сказал он. — Но вы действительно должны быть польщены.

— Я не понимаю. И это уже не сарказм.

Открыв ящик для личных вещей, Глок вытащил оттуда пачку сигарет.