Шальной вертолет. 1943. Перелом войны - Алексей Соболев

И Макс высадил… А мы пошли домой. Где пришлось выслушать по телефону от Ватутина за то, что мы не использовали огневую мощь «Десятки». Трудно было объяснить Николаю Федоровичу, но удалось и это. Предложив ему два варианта: мы губим обе машины, т. к. попадание 105-миллиметрового снаряда от Flak-39 гарантированно нас роняет на землю; либо мы ищем, находим и уничтожаем источник угрозы начиная с основного локатор «Фрейя». Т. е. найти-то нам ее не проблема, а вот уничтожить сложнее, т. к. немцы тоже не дураки и понимают, что в первую очередь мы постараемся уничтожить именно главные их глаза в этом месте за небом.

А чуть позже, уже когда позавтракали, мы втроем сели в сторонке и…

— Так… Вот карта. Стоят они вот здесь… — начал я разработку операции по уничтожению локаторов и зениток.

— Стояли… — тихо сказала Оля.

— Что? — удивился я, а Макс просто посмотрел на Олю с не меньшим удивлением.

— Я бы переместила орудия. Как минимум их.

— А… Понял… Ну, да… Но наверняка они в этом же районе. На сколько их передвинут?

— Сиё тайна великая есть…

— Вот именно! Но… А вот мне интересно. Почему они вообще оказались в этом районе? И в «том» сорок третьем немцы знали про Днепровский десант загодя и сейчас такое ощущение, что они знают и про десант и про нас здесь же.

— Ну, про нас узнать можно и просто заметив и наблюдая. Обычная полевая разведка вполне с этим справится. — подал голос Михлин.

— Согласен… Но мы прибыли сюда вчера, пусть утром, а сегодня нас уже охотит локатор. Причем не один единственный, а целая система-связка. За сутки поставить всю систему именно на том участке, где мы и появимся? Как-то все слишком красиво для немцев.

— Ну, их гнали хорошо к Киеву и почему бы не предположить, что мы окажемся на самом ответственном участке наступления? — это уже Оля — Обрати внимание, что «Фрейя» стоит не абы где, а прикрывая именно Киев.

— Хм… А у нас еще и Ленинград на носу. Блокаду-то прорвали, а лето кончается и земли там торфяные — чего бы не отогнать немцев и не лишить их возможности нанести ответный удар по болотам? До самых морозов ведь встанут, а наши по слякоти наступать умеют очень хорошо. Представляешь, как мы там порезвиться можем? Но притащили они локатор именно сюда.

— Так ведь не нанесли удар-то под Ленинградом… А мы все лето постоянно маячим в этих краях от Орла до Харькова.

— Т. е. «крота» среди наших нет?

— Наверняка есть и не один, но не по нашу душу…

Вроде бы все выглядит логично, но мне все равно не давала покоя мысль, что не просто так тут локатор. И еще место нашей дислокации… Пойду-ка я свяжусь с Судоплатовым… Хотя… Вон он нарисовался, не сотрешь…

— Здорово гроза танков!

— И тебе не хворать диверсюга!

— Чего хмуро́ной такой?

— А вот посмотри карту. — и я подвел Пашу к месту где мы изучали обстановку и пытались придумать что-то про «Фрейю». Оля и Макс вскочили и откозыряли. Судоплатов махнул рукой мол «вольно»…

— Можно? — Паша показал мне глазами на Олю и Макса.

— Обязательно! Ты ж знаешь…

— Знать знаю, но иногда обязан быть собакой…

— Наблюдают?

— За мной? Не без этого.

— Так может?..

— Не, не… Давай по окончанию операции.

— Не вопрос. Но слушай какое дело. Локатор тут немецкий объявился в ста пятидесяти километрах. Видит наши взлеты и посадки. А это что значит?

— Это значит, что попытаются бомбить.

— Не без этого, но мы тоже не пальцем деланные и небо контролим и успеем встретить. Кэ-э-эк навалимся всей толпой с истребителями… Так и… Тут в другом дело. Место им наше известно и я бы точно сориентировал на него ребят какого-нибудь Пауля фон Судоплаттера. Понимаешь? А Денисенку от меня забрали куда-то. Сказали ненадолго, но все может случиться уже этой ночью.

— Так у вас же этот сканер. За пять километров видит.

— Паша! Сколько времени нужно подготовленному диверсу, чтобы пусть ночью, но с шести-пяти с половиной километров от нас добраться до нашего расположения, пока мы на задании?

— Пятнадцать минут, при определенных обстоятельствах. Не более.

— Вот именно!

— Понял. Организую.

— Ага… А теперь, прости, но у нас свои тут любовь с голубями и инфаркт микарда.

— Чего-о-о⁈

— Вот такенный рубец! Отвечаю! — улыбнулся я и показал указательный палец подпирая его большим — Спасибо за внимание, товарищ Судоплатов, вы свободны!

— Блин… Не знай я тебя… Так заковыристо меня еще никто не прогонял.

— Все когда-то бывает в первый раз, Паша… И вправду нам тут дела секретные обсудить надо.

— Уже ушел, винтокрыл языкастый, блин… — ответил Судоплатов и улыбаясь зашагал по своим делам. И я знал, что он не обиделся. Просто сразу шутки юмора не понял. Вот это и было интересно понаблюдать и Оле тоже, которая фильм видела и очень его любила.

Я дождался пока Судоплатов ушел подальше и махнул рукой своим товарищам мол «садитесь, продолжим»…

— План мой, товарищи вы мои, прост и по-детски наивен. — начал я представление того, что придумал — Пойдем мы тремя машинами: «Мишка», «Десятка» и один из Ми-8. Вооружение у «Мишки» пушки и к ним плюс четыре «Гермеса» и ПТБ. На «Десятке» стандартно ракеты, можно «местные», и пушки, ну, а Ми-8 — стандарт. Идем мы так…

* * *

Звали тридцатилетего мужчину Антон Ценер, а по говору угадывалось его тирольское происхождение. Пауль Ротенхойзер — тот самый специалист по необъяснимым явлениям — смотрел на артиллерийского капитана и поражался тому, насколько он в теме происходящего с неуязвимой машиной Nikitin. Предварительные разговоры показали его знания таких деталей, что взяться этим знаниям было просто неоткуда. И пусть они обрывались на моменте посещения фюрером Запорожья в феврале нынешнего года, но и тех деталей, что он знает хватало за глаза, чтобы обратить на него внимание. И это пришлось сделать после прочтения письма полученного секретариатом Ротенхойзера.

— Я убежден, герр Ротенхойзер, что теперь вы столкнетесь с двумя машинами уровня того, что использует Nikitin.

— Почему?

— Вы добрались до пещеры под Kursk? Место, где она находится называется Hudoi Jar.

— Хм… Вы хорошо осведомлены, герр Ценер.

— Я мог бы вам более подробно, чем упомянул в своем письме, рассказать про нападения на самолет Гитлера в декабре и феврале. Но это все не главное, хотя и повысит вашу степень доверия мне. И тем возведу ее в абсолют.

— Вы так в