Ли Брэкетт - Звездный прыжок
Я открыл глаза и увидел девушку. Она стояла как раз позади мертвеца, почти касаясь его. С ней был молодой парень. На него я не обратил внимания, он значения не имел. Ничто не имело значения, кроме девушки. На ней было голубое платье, и она смотрела на меня дымчато-серыми глазами. Лицо ее казалось белым, как кость.
Солнце, шум и люди снова ушли, оставив меня наедине с ней. Я чувствовал, как медальон под моей черной одеждой космолетчика жжет меня, а сердце вот-вот перестанет биться.
"Мисси", - подумал я.
"Похож на Люцифера, но Люцифера, ставшего святым", - пришла ко мне ее мысль.
И тут я расхохотался. Мир снова вернулся на место, тяжелый и осязаемый. И посреди этого мира крепко и устойчиво стоял я.
Мисси - вот глупости! Мисси давно умерла.
Меня сбили с толку рыжие волосы, те же темно-рыжие волосы, длинные и тяжелые, как конская грива, завивавшиеся на белой шее, и такие же, как у Мисси, дымчато-серые глаза, и что-то еще - веснушки, манера кривить рот, как бы для того, чтобы удержать улыбку.
А во всем остальном ей до Мисси было куда как далеко.
Она была выше и шире в кости. Жизнь нередко била ее, следы этих ударов скрыть невозможно. У Мисси никогда не было такого усталого, угрюмого взгляда. Не знаю, может быть, она и развила в себе такой упрямый и несгибаемый характер, как у девушки, стоявшей передо мной, но тогда я не умел читать мысли.
У девушки, смотревшей на меня, было множество мыслей, и вряд ли она хотела, чтобы о них знали. Особенно об одной, все время ускользавшей от меня и потому чрезвычайно меня раздражающей.
- Молодые люди! - спросил я их. - Чего ради вы сюда явились?
Мне ответил парень. Он был очень похож на нее - прямой, простой, внутренне грубее, чем внешне; мальчик, знающий, как нагрубить и как завязать драку. Сейчас он был бледен, зол и немного напутан.
- Мы думали, что днем это безопасно, - сказал он.
- В этой дыре что день, что ночь - все одинаково. Я ухожу.
Девушка, не двигаясь, все еще смотрела на меня, не понимая, что делает.
"Седые волосы, - думала она. - А ведь он не старый, не старше Брэда, несмотря на морщины. Они от переживаний, а не от возраста".
- Вы с "Королевы Юпитера", не так ли? - спросил я.
Я знал, что они оттуда, "Королева" была сейчас единственным кораблем в Джеккаре. Я спросил только потому, что она напоминала Мисси. Но Мисси давным-давно умерла.
Молодой человек, которого она в мыслях назвала Брэдом, ответил:
- Да, мы с Юпитера, из колоний. - Он мягко потянул девушку за руку: - Пошли, Вирджи. Нам лучше вернуться на корабль.
Я был покрыт потом, холодным потом, холоднее, чем труп у моих ног.
- Да, - сказал я, - возвращайтесь на корабль, там безопаснее.
Девушка не шевельнулась, не отвела от меня глаз. Она все еще думала обо мне; страх ее почти прошел, уступив место состраданию.
"У него глаза горят, - думала она. - Какого они цвета? В сущности, никакого, просто темные, холодные и горящие. Они видят ужас и небо..."
Я позволил ей смотреть мне в глаза.
Через некоторое время она покраснела, а я улыбнулся. Она злилась, но не могла отвести глаз: я не отпускал ее и улыбался, пока молодой человек не потянул ее снова, уже настойчивей.
- Пошли, Вирджи.
Я освободил ее, и она повернулась с угловатой грацией жеребенка. Тут дыхание у меня перехватило, точно от удара в живот: ее манера держать голову...
Неожиданно для себя самой она оглянулась.
- Вы мне кого-то напоминаете, - сказала она. - Вы тоже с "Королевы Юпитера"?
Голос ее был похож на голос Мисси; может, только звучал глубже, более гортанно, но все равно похоже.
- Угу. Космолетчик первого класса.
- Тогда, значит, там я вас и видела. - Она рассеянно повертела обручальное кольцо на пальце. - Как вас зовут?
- Гаут. Дж. Гаут.
- Джей Гаут, - повторила она. - Странное имя. Хотя ничего необычного в нем нет. Странно, что оно меня так заинтересовало.
- Пошли, Вирджи, - сердито сказал Брэд.
Я не оказал ей никакой помощи. Я смотрел на нее до тех пор, пока она не стала малиновой и не отвернулась. Я читал ее мысли. Они стоили того.
Прижавшись друг к другу, она и Брэд пошли к космопорту на "Королеву Юпитера", а я перешагнул через мертвого марсианина.
Серые тени наползали на его лицо. Зеленые глаза остекленели и уже ввалились, кровь на камнях потемнела. Еще один труп.
Я засмеялся, подсунул свой черный сапог под мертвое тело и скинул его в угрюмую красно-коричневую воду. Смеялся я тому, что моя собственная кровь еще горяча и сердце бьется даже сильнее, чем мне того хотелось.
Он умер, и я выкинул его из головы.
Я улыбнулся всплеску и разбежавшимся по глади воды кругам. "Она ошиблась, - подумал я. - Не Джей, а Дж. Я - Иуда".[1]
Надо было убить время, примерно десять марсианских часов, оставшихся до взлета "Королевы Юпитера". Я направился к столикам мадам Кэнс. Она нашла для меня немного особого бренди из пустынного кактуса и венерианскую девушку с кожей цвета шлифованного изумруда и золотыми глазами.
Девушка танцевала для меня, а танцевать она умела. Я очень неплохо провел эти десять часов, особенно если учесть, что дело происходило в джеккарском кабаке.
Мисси, мертвый марсианин и девушка по имени Вирджи ушли на дно моего подсознания, где им полагалось быть, и даже ряби не оставили на поверхности. Это как старая рана: если ее растревожить, она немного поболит, но недолго, да и сама-то боль привычная, на нее не стоит обращать внимания.
Все меняется. Прикованные к планете люди отгораживаются от внешнего мира четырьмя стенами своих представлений, правил, выдуманных условностей и думают, что в этой каморке они спасутся.
Но космос огромен, существуют другие миры и другие пути. Их можно узнать. Их можно узнать любому. Попробуйте и увидите.
Я прикончил огненный зеленый бренди, заполнил ложбинку между грудями венерианской танцовщицы марсианскими серебряными монетами, поцеловал девушку и, унося на губах слабый привкус рыбы, отправился в космопорт.
Я не спешил. Стояла ночь. Слабый холодный ветер шелестел в дюнах, вычерненных густыми тенями и посеребренных лучами плывущих над головой лун. Я видел, как моя аура сияла бледным золотом на фоне этого серебра.
Меня охватило волнение. Впереди показалась "Королева Юпитера", но единственное, что в этой связи пришло мне в голову, - это то, что очень скоро моя работа закончится и мне заплатят.
Я потянулся от удовольствия, о котором вы ничего не знаете, - от удовольствия быть живым.
На залитой лунным светом пустыне в миле от космопорта никого не было. Из-за разрушенной башни, которая, вероятно, служила маяком в те времена, когда пустыня была морем, вышел Гэлери.