Яна Завацкая - Крест Империи
— Игнатий не посещал церковь после окончания Политехники?
— Нет. Он, знаете… был равнодушен. Как-то сказал - "Зачем нужны все эти обряды? Бог либо есть в душе, либо его нет". Мы, конечно, с отцом старались его убедить… Но ересями он тоже не увлекался…
— Я и не предполагаю такого. Просто это важно, в некотором смысле, - заверил я женщину, - сейчас для нас уже не имеет значения, во что верил ваш сын. Он пострадал, и наше дело - разобраться и все выяснить, и если есть виновные - наказать.
Лойра энергично кивнула, доверчиво взглянув на меня. Ей была близка такая постановка вопроса.
— Ну а по поводу его друзей вы что-нибудь можете сказать? С кем он был особенно близок? Подозреваете кого-то?
— Подозреваю - да нет. Я знаю его друзей. Все вполне нормальные, здравомыслящие люди. Никаких завихов… Пожалуй, чаще всего он встречался с тремя… нет, еще женщина…
— Женщина? У них что-то было?
— Нет-нет, - Лойра покачала головой, - это Терри… Терри…
— Терри Вайга? - разумеется, я использовал меморику и запомнил все содержание записной книжки пострадавшего. Это бывает полезно, вот как сейчас - женщина с удивлением взглянула на меня.
— Да, Терри Вайга. Вы ее…
— Я видел только ее адрес. Больше ничего.
— Она старше Игги. Лет на восемь, по-моему. Познакомились они на почве лечебного голодания. Вместе проходили какой-то там процесс… Больше я ничего не знаю, но слышала о ней много от Игги. По-моему, она очень увлечена всей этой чепухой…
— Понятно, спасибо. Еще есть близкие друзья?
— Петрос Кинтао, школьный друг, Кей Ловента и Мариус, я знаю только его имя. Во всяком случае, он их приглашал к себе, я их часто видела. Петрос - очень хороший юноша, женат, христианин, по-моему, в последнее время они уже мало общались, у них разные интересы…
— Благодарю, - я допил свою кружку и отодвинул от себя, - у меня еще вот какой к вам вопрос. Почему вы решили написать заявление? Что вас встревожило? Может быть, вспомнится какая-то деталь, мелочь, что натолкнуло вас на эту мысль… Это может оказаться очень полезным.
Женщина задумалась. Над глазами собрались горестные морщинки.
— Видите ли…
Она говорила с трудом. Пыталась вспомнить.
— Видите ли, я была очень… потрясена… я не имею в виду, что больно, это понятно… Я не понимала, почему так произошло. Понимаете - я захотела понять… разобраться… Я до такой степени не знала собственного ребенка! Я не предполагала, что такое может случиться с ним. Ведь он… вы понимаете, он был очень, очень здравомыслящим, очень спокойным. Он был… эгоист. У меня трое сыновей, Игги средний. Это могло случиться со старшим, или младшим - но только не с ним. Он же любил себя. Это последнее, что могло с ним случиться. Он никогда не пил, даже на праздники, отец обижался. Он был просто помешан на этих своих увлечениях… на голове стоял каждое утро по часу. Ни разу ни в кого не влюбился. С ним вообще в школе хлопот не было. И вдруг… Он действительно был какой-то возбужденный, встрепанный. А потом на следующий день я ему позвонила, никто не ответил, и автоответчик был отключен. Он всегда включает вообще-то. Я не придала значения, мало ли… И когда меня позвали… Его уже вынули из ванны, но мне стало плохо. Вы знаете, столько крови… Мне стало плохо. А потом какая-то ненависть, непонятно к чему даже, к кому, и желание понять. Я стала просматривать его стол, книги, его записи. Он почти всегда писал на бумаге, вы видели - у него даже циллоса нет, даже монитора нет. Я прочитала эти его последние записи, вы их помните? Ну вот. Ему кто-то открыл глаза, и он что-то должен был сделать. Я поехала к моей подруге, она психиатр… она сказала, что острый психоз, скорее всего, исключен…
Женщина умолкла. Она наконец-то заплакала. Я ждал этого все время, она довольно долго держалась. Я взял ее запястье, крепко сжал и произнес, глядя прямо в лицо женщине.
— Успокойтесь, товарищ. Мы все выясним. Возьмите себя в руки.
Она тихо всхлипывала.
— Выпейте, вот, - я налил воды в стакан, женщина покорно взяла его, зубы застучали о край, - вы у психолога наблюдаетесь?
— Д-да… они мне сразу сказали…
— Это важно.
— Д-да.
— То, что вы говорите - действительно, выглядит очень подозрительно. И вы правильно сделали, что обратились к нам. Записи в дневнике действительно говорят о том, что здесь было вмешательство со стороны. Очень хорошо, что вы к нам обратились, ведь может быть, ваш сын - не единственная и не последняя жертва этих людей. Мы обязательно все проверим и найдем их.
Лойра всхлипывала. Она старалась взять себя в руки. Нельзя только жалеть ее сейчас. Нельзя. Для этого есть психологи. Близкие люди. Пусть они… Мне нужно все выяснить. Это моя функция, и это то единственное, чем я еще могу ей помочь. Если ей можно помочь. Я вспомнил маму и ее глаза, когда меня привезли из Кари… Почему-то тогда она показалась мне такой старой. А ей было чуть за сорок. А когда я в сидел в Сканти и ждал обмена, я ее не видел. Бедная, как она живет? С таким сыном, как я… Но я жив и даже почти здоров, а сын Лойры погиб, хотя никогда не был на войне, и даже ни малейшей опасности, вроде бы, не подвергался.
— Не плачьте, - повторил я, - я найду этих людей. Я обещаю вам, что мы сделаем все возможное, чтобы они были наказаны.
Я быстренько распределил работу. Климент с курсов отправился прямо домой, но я решил, что его можно будет и позже загрузить, с понедельника. Пока я разделил контакты Лойры на три группы. В первую вошли четверо друзей парня, те, кого назвала его мать. А также непонятный адрес на клочке бумаги, найденный в кармане куртки. Эту группу взял себе я. Бену я отдал все остальные адреса из записной книжки - большая часть, наверняка, случайные знакомые, не имеющие отношения к делу. Но там же мог обнаружиться и настоящий клад - как знать? Эннии достались прочие контакты - коллеги по работе, начальство, учителя, бывший духовник, школьные друзья и, конечно же, родственники. Работы много, но работа, скорее всего, рутинная.
Не знаю почему, но меня тревожил этот адрес на клочке бумаги. Интуиция? Я привык доверять таким предчувствиям. Во всяком случае, ничто не мешает мне начать прямо с проверки этого адреса.
Я переоделся в штатское. Взял мотороллер - можно взять и автомобиль, но так будет быстрее. И незаметнее. Я легко лавировал между рядами медленно ползущего транспорта - самое пробочное время, час пик. У Площади Мира какой-то легионер помахал мне жезлом - пришлось остановиться, показать удостоверение. Можно было, конечно, и не обращать внимания, но не надо показывать окружающим дурной пример. Весь путь до Ренки занял всего чуть больше славного.
Нужный мне квартал располагался почти у самой Набережной. Я миновал на мотороллере несколько причудливых арок, оказавшись в центре застроенного микрорайона. Старинная хавенская церквушка, словно задавленная изогнутыми громадами современных зданий, тщилась воткнуть в колодец неба золоченое острие креста. Я поставил мотороллер и прошелся по двору, высматривая нужные мне номера.