Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов
Его усиливающая эмоция.
– После происшествия Камаэль бросил учёбу в школе Пелеса и ускоренно завершил обучение при помощи нанятых Гипносом наставников, живя в Санкт-Данаме. Затем он всё-таки вернулся в Пелес, чтобы получить высшее образование. Именно тогда брат отошёл от трагедии и начал со мной разговаривать, хотя продолжал посещать Переправу урывками, не желая задерживаться из-за мрачных воспоминаний. Насколько я знаю, он больше не заводил друзей и стал таким, каким мы знаем его сейчас. Полностью сосредоточившись на занятиях, он завершил обучение в Пелесе и поступил на второе высшее в университете Санкт-Данама. По моей просьбе Камаэль и отец изредка начали помогать присматривать за тобой. Они оба стали появляться чаще, иногда задерживаясь на недели.
– Не может быть, чтобы было всё так просто. Кай забыл о произошедшем?
– Не забыл, – согласилась Веста. – Вы не ладили. Точнее, Камаэль с тобой. Ты же, познакомившись с ним, влюбилась. При первой же длительной встрече ты исковеркала его имя, сказав, что оно похоже на «карамель». Затем преследовала его, повторяя, что любишь карамель. – У Весты вырвался печальный смешок.
Я села на траву и обхватила голову руками, силясь вспомнить картины прошлого целиком, но нашлись лишь отрывки событий, от которых хотелось завыть. Веста присела напротив, чтобы вновь иметь возможность смотреть мне в лицо.
– Камаэль был строг к тебе, но ты слушалась. Выполняла любые задания и его требования, кроме одного.
– Какого?
– Оставить его в покое.
Веста выдержала паузу, позволив мне ощутить горечь от желания Кая.
– Это была жестокая и не совсем понятная маленькому ребёнку просьба, поэтому ты никак не хотела её выполнять, – пояснила она, когда я прекратила попытки вспоминать. – Камаэль почти никогда не повышал на тебя голоса, не говорил обидных слов, но ты ощущала его ненависть. Я наблюдала, как он боролся, старался напоминать себе, что ты не виновата в катастрофе на Переправе, но стоило тебе появиться, и Камаэлю опять не удавалось совладать с эмоциями. Он винил себя, что привёл друзей на Переправу, винил отца за сотворённое, меня за то, что я ему помешала, и тебя… Но из нас всех ты была самой невинной, ты просто… родилась. Брат это знал. Он не хотел тебя ненавидеть, но не мог перестать.
Не мог перестать…
Итог оказался абсолютно бесхитростным.
Я с трудом проглотила вязкую слюну.
Я потеряла Ливию и Сиршу. Чуть не лишилась Иво.
Не знаю, что́ бы я чувствовала, потеряв двенадцать друзей разом, да ещё и возлюбленную. Может, та девушка стала бы любовью всей его жизни, а может, они бы расстались через какое-то время. Это не имеет значения. Он потерял её и возможность узнать их судьбу.
Окажись я на его месте, скорее всего, отреагировала бы так же.
Думала, что у нас нет будущего из-за принадлежности к разным расам, но в действительности у нас с Каем нет ни единого шанса из-за того, кто я есть.
– На вас было больно смотреть. Ты бродила за Камаэлем хвостом, ожидая, что его ненависть пройдёт, а он жаждал избавиться от твоей любви, – голос Весты дрогнул, она шумно выдохнула, чтобы справиться с волнением или печалью. – Когда тебе было шесть, Гипнос и Морос наконец рассказали нам о твоей роли в балансе, поделились планом остановить вмешательство мойр и отомстить им за смерть Танатоса во время встречи, пока все будут отвлечены и шокированы твоим существованием, – продолжила откровенничать Веста. – Вначале мы с Камаэлем поддержали идею, но чем больше проводили с тобой времени, тем меньше мысль вмешивать ребёнка в разборки богов казалась адекватной. Затем ты едва не умерла, рухнув в расщелину. Думаю, это ещё сильнее повлияло на брата. Он стал свидетелем повторения истории. Мы начали убеждать отца убрать тебя из этого плана, и похоже, именно наше давление заставило его прибегнуть к крайним мерам. Гипнос спрятал тебя, а нам сказал, что ты умерла. Ты действительно много болела и очень плохо восстанавливалась после переломов. Сперва мы с Камаэлем не поверили, но все наши поиски заканчивались провалом…
Веста прервала рассказ, когда какая-то сила резко бросила меня на землю. Я даже не поняла, что случилось: мир покачнулся – и лицом я ткнулась в траву.
– Что происходит? – недоумённо спросила я, не в состоянии подняться.
Мне не было больно, но в ушах звучали несколько разных голосов. Я повертела головой, не понимая, доносятся они со стороны или всё у меня в голове. Слова долетали смазанно, неясными звуками.
– Наступило настоящее утро, Кассия. Тебе пора домой, – ответила Веста и присела рядом.
– Нет! Нет-нет-нет! Мы не договорили. Ты не закончила рассказ! Ещё не…
– Мы встретимся вновь, но сейчас ты должна подготовиться к Совету архонтов.
Веста не дала ответить, ладонью закрыла мне глаза, и всё тело отяжелело. Посторонние голоса стали громче, а звуки и запахи Переправы пропали. Я резко села на кровати, когда кто-то снова коснулся моего плеча. Элин вздрогнула от неожиданности, а другая служанка выронила что-то тяжёлое.
– Кириа, вы крепко спали, но нам нужно помочь вам подготовиться, – объяснила старшая из них, и я заморгала, избавляясь от сонной пелены перед глазами. – Встреча архонтов состоится через три часа в храме.
Ещё вчера напоминание об этом заставляло моё сердце биться тревожнее, желудок сжимался из-за предчувствия возможного позора. Мне предстоит столкнуться с архонтами, правящими минимум десятилетия, и с их наследниками, которых с пелёнок готовили занять место в Совете. Но я никак не могла отойти от рассказа Весты, и страх перед чужаками отошёл на задний план.
Все хотят, чтобы я сражалась. Доказала что-то. Что я достойна? Что могу? Но теперь я сомневалась, хочу ли… нужно ли всё это? Моё рождение не стоило такого количества смертей, не стоило боли Кая и конфликта между ним и Вестой. Если бы Гипнос отказался выполнять желание Илиры, какими стали бы миры к нынешнему моменту? Мелай был бы мягче? Микеля воспитали бы два любящих родителя? Сирша и Ливия остались бы живы? А Кай вырос бы совсем другим, возможно, открытым, окружённым друзьями.
Мы приоткрыли шкатулку с секретами, но та распахнулась широко, дав мне куда больше откровений, чем я могла сейчас выдержать.
Я молча выполняла просьбы служанок. Они сказали помыться, и я помылась, сказали поесть, и я поела. Выбрали наряд, усадили за туалетный столик, чтобы привести меня в порядок. Моё тело спало эту ночь, но сознание было измучено правдой и тренировкой с иллюзиями.