Виктор Косенков - Русский клан
— Да вроде и не старалась. Торопилась на кухню, думала, ужин готовить надо… — Лида пожала плечами.
— Ты знаешь, я уже приготовила все. — Полина вытерла руки. — Сегодня на работе так плова захотелось. Не поверишь, я даже его запах ощутила.
— Ну и замечательно. Значит, сегодня будем кушать плов, — легко согласилась Лида.
— А ты чего сегодня прям светишься? — подозрительно спросила Полина.
Лида было потянулась за тарелками, но остановилась:
— Свечусь? С чего ты взяла? — Она всегда ощущала странное неудобство, когда приходилось отвечать на чьи-то расспросы. Нельзя сказать, что Огарева была скрытной, нет, просто манера разговора Полины резко отличалась от всего, с чем Лиде приходилось сталкиваться. И хотя Игорь привел Полину в отцовский дом уже почти восемь лет назад, Лида всегда смущалась, когда жена брата интересовалась ее делами. — Не знаю, наверное день удачно прошел.
Огарева и не подумала рассказать Полине о принятом ими с Валерой решении. Они не были близкими подругами, хоть и жили под одной крышей.
Когда жена Игоря освоилась в новом доме и поняла, что ее муж наследник рода Морозовых, ее поведение изменилось не в лучшую сторону. Хозяйка несколько пренебрежительно смотрела на Лиду, которую поначалу это обижало. Только значительно позже к ней пришло осознание того, что такое поведение — это всего лишь вовремя не удаленный комплекс неполноценности Полины. Однако прозрачная стена между ними так никуда и не исчезла.
— Сегодня Катерина приходила, — сменила тему Лида. — Я порадовалась за нее: здоровая молодая мама, что в нынешнее время большая редкость.
— Да-да, мне Игорь говорил. Жалко ее. Кому она теперь нужна?
Лида нахмурилась:
— Нужна. Здоровая и способная нарожать еще кучу малышей, очень нужна. Обязательно найдется мужчина, который возьмет ее замуж.
— Ну, дай-то бог, — немного равнодушно отозвалась Полина.
Стол они накрывали в молчании.
В половине седьмого вечера хлопнула входная дверь. Пришел Игорь. Полина тут же сорвалась с места в прихожую.
— Привет, сестренка, — пробасил Игорь, заглядывая на кухню.
— Привет, — тепло отозвалась Лида и улыбнулась. Дверь снова хлопнула, Игорь обернулся. — Вот и Валерка. Иди встречай.
В начале девятого начали собираться гости.
Первыми объявились Вязниковы. В дверях сразу же началось столпотворение.
Когда в гостиную спустились дети Игоря — Марина и Роман, — а потом сын Валеры Сергей, галдеж накрыл весь дом.
Все говорили одновременно. Звенели стаканы, кружки, тарелки. Звучал смех.
Казалось, что в доме взорвался фейерверк, где вместо пороховых вспышек — голоса, шутки, смех. Все это сконцентрировано вместе, блестит, звучит, грохочет. Живое. Настоящее.
Старший Морозов стоял чуть в стороне от общего балагана, рассматривая наполненную взрослыми и детьми гостиную. По его губам бродила рассеянная улыбка.
— Жалко, Леха, ты не видишь этого…
Глаза защипало. Чтобы не показывать слез, Юрий Павлович отошел в сторону.
В его доме гомонил и смеялся результат всей его и Алексея жизни. На протяжении целых пятидесяти лет они строили свои крепости и воспитывали детей, делая основной ценностью сплоченность и силу.
Три поколения свободно поместились в его доме, сосуществуя словно единый организм. Где-то лучше, где-то хуже, но самое главное — вместе! Где такое встретишь, когда сплошь и рядом жена с мужем живут отдельными жизнями. И это считается нормой!
— Жаль, Леха, ты не видишь… — снова повторил Морозов-старший.
Его слова потерялись в поднявшемся шуме. В распахнувшуюся дверь вошли Лариса с Михаилом.
— А вот и Полянские!
Старшее поколение, не сговариваясь, потянулось к камину. Мужчин там уже ждала открытая бутылка коньяка, женщины довольствовались вином.
Вязников с улыбкой наблюдал, как вокруг Эллочки образовался круг из сверстников. Дочь что-то с упоением рассказывала, шутила, стреляя глазками направо и налево. Катерина сидела чуть поодаль, у нее был немного рассеянный вид. «Пожалуй, скоро надо будет вводить ее во взрослую тусовку», — подумал Александр.
В это время Полянский, упиваясь возможностью поухаживать за таким количеством дам, с удовольствием разливал вино по бокалам, одаривая каждую женщину загадочной улыбкой.
— Ну что? — как бы приглашая к беседе всех присутствующих, спросил Игорь.
«О господи, — подумала Лариса, — сейчас опять начнут про танки». В женском коллективе словосочетание «про танки» было условным сигналом к пополнению запасов терпения. Эта история имела глубокие корни. Года три назад, на очередном большом празднике, кто-то из мужчин затронул тему о роли бронетехники в современной армии.
Экскурс в танкостроение длился весь вечер; женщины скучали, умело скрывая тоску под фасадом вежливости. Особенности установки бронепластин, характеристики орудий, параметры двигателей были настолько «увлекательной» темой, что не клевала носом только Полина. Она просто заснула в самом начале беседы. Когда же споры коснулись новейшей разработки, танка МТ-100 «Черепаха», стало ясно, что праздник испорчен окончательно. Через некоторое время, аккурат на следующих клановых сборах, мужчины снова подняли животрепещущую тему «снаряда и брони».
Женщины под различными предлогами начали покидать мужское общество. Кончилось это тем, что кто-то из пострадавшей стороны высказал в приватной беседе свой протест самому заядлому танкисту, Игорю. Специалисты по бронированному кулаку несколько подувяли, но просьбу общественности были вынуждены удовлетворить.
— Я бы хотел сделать небольшое объявление, — перехватил инициативу Александр. — Вы все уже наверняка знаете, что Катерина беременна. Так вот, она будет рожать, и в связи с этим я бы хотел ее ввести в наш круг. Думаю, это пойдет на пользу не только ей, но и ребенку. Пусть ума набирается. Возражения?
— Да какие могут быть возражения? — удивился Полянский.
Саша повернулся и посмотрел на шумную компанию молодежи в другом конце гостиной. Судя по доносившимся обрывкам фраз, речь шла о новой экранизации «Хроник Амбера».
Это была первая крупная российская киноработа после серьезного кризиса в кинопромышленности. Очередной скачок в развитии инфотехнологий на какой-то момент превратил кино в кунсткамеру спецэффектов, начисто исключив актерскую игру, да и подчас самих актеров тоже. Дорвавшись до сундучка с эффектными побрякушками, режиссеры принялись клепать третьесортную продукцию на манер голливудской. Не миновала чаша сия и такого эпического полотна, как «Хроники Амбера». Очередной виток повального увлечения общечеловеческими ценностями сильно видоизменил произведение. Один из главных героев превратился в гея, другой неожиданно почернел кожей. Шестидесятивосьмилетний режиссер, снявший в свое время Толкиновскую сагу, растянул «Хроники» на пять серий, по четыре часа в каждой.