Всеволод Глуховцев - Смерти нет

Что снилось Тэйки?.. На сей вопрос не ответила бы и она сама. Это было что-то стремительное, неуловимое, полет хищника сквозь чудные пространства, мелькавшие так быстро, что их ни разглядеть, ни запомнить. Конечно, от немыслимых взлетов, нырков и прочих пилотажных пируэтов дух восторгало до предела — это вот было, пожалуй, главное, что оставалось от снов. Тэйки просыпалась вмиг — и состояние восторга жило в ней вместе с готовностью драться и совершенно ясным разумом. Потом, правда, разум и сила оставались, а восторг уходил... До следующего сна.

Не приближаясь к спящей, Даня постоял немного, а потом пошел. У магической линии он все же приостановился — это было почти незаметно глазу, но сам-то он эту запинку заметил, еще бы. Ему стало досадно.

Тем не менее он в заколдованный круг вступил. Теперь он стоял в двух шагах от спящей Тэйки, стоял и смотрел на ее лицо.

Оно было спокойным. Все полеты души никак не отражались на нем. Дыхания почти не было видно.

— Тэйки, — тихо, мягким голосом произнес Даня. — Тэйки, это я. Ты узнаешь меня?.. Не бойся.

Последнее он, пожалуй, сказал зря. Тэйки не боялась. Глаза ее открылись.

Что она могла разглядеть в темноте? — бог весть. Но она улыбнулась и спокойным голосом сказала:

— Даня.

— Я. — Он тоже улыбнулся.

— Ты рядом, — сообщила она уверенно.

— Да, — подтвердил он. — Извини, что разбудил. Но дело важное, надо поговорить.

— Конечно, — сказала она и встала.

— Мы наверху, — предупредил Даня. — Я и Немо.

Тэйки была умна. Когда через несколько минут она поднялась к ожидавшим ее ребятам, то первые слова были такие:

— Ты, Даня, молодец. Когда подошел ко мне, я во сне почувствовала. Что-то изменилось, как будто новый ветер дунул...

Сказано было с уважением.

— Свежий ветер? — Даня весело прищурился.

— Да, — ответила Тэйки серьезно. — И амулеты тебя не остановили. Ты — сильнее.

— Ну, на то я и генерал, — пошутил он.

А у самого от слов девушки точно розовый куст расцвел в душе. Все правда! Крест — сила. Сильнее магических накрутов. Значит, он бережет их всех. А может, и та половинка рукописной книги — тоже. Из одной ведь серии!.. Вывод: за дело надо браться всерьез.

— Слушай, Тэйки. Вот мы с Немо говорили... — И Даня четко, сжато передал разговор насчет мечети.

Девушка кивнула:

— Поняла. Да, я знаю где. Надо вывести туда? Даня подумал.

— Надо, но... Тут нужно определиться. Кому идти...

— А можно узнать, зачем нам туда? — подал голос долго молчавший Немо.

— Легко. — И Даня поведал то, что слышал давеча от Гондураса.

— Занятно, — без эмоций прокомментировал Немо этот рассказ.

— Не то слово, — откликнулся Даня.

— Тогда пусть они идут. — Немо поднялся со стула, на котором доселе сидел не шевелясь. — Уфимцы, уточнил он. Прошелся по комнате. — И Тэйки с ними. А нам надо бы остаться. Оголять местность нельзя.

Немо прямо-таки высказал Данины мысли. Генерала очень порадовало то, что мыслят они с Немо одинаково.

— Золотые твои слова, друг, — сказал вроде бы в шутку, а вроде как и абсолютно серьезно. — Значит, так тому и быть... Тэйки?

— Я готова, — был краткий ответ.

Сергей за годы лесной жизни сделался профи по всяким природным приметам. А иногда и без всяких примет он предвидел какие-то явления — когда их, кажется, и предвидеть-то нельзя.

Вот, слезливо-тусклым вечером, в сыром отвратном сумраке дежуря на посту, Сергей поднял голову, взглянул в сплошную облачность, затянувшую небо... и понял, что завтра ударит мороз и разгонит к чертям всю эту непогодь.

Так и случилось. Шла зима.

В общем-то, ребята были к зиме готовы. В метро было сравнительно тепло, да еще Костя где-то ухитрился обнаружить чугунную печку для бани; да не просто чугунную, а с керамическими наполнителями, держащими тепло. Костя сразу же сообразил, в чем суть этих наполнителей, восхитился человеческим хитроумием — и не надо было ему долго объяснять ребятам, что к чему. Печка мигом украсила своей персоной подземелье «Юго-Западной». Еще один удачливый искатель, О-о, раздобыл гибкую гофрированную трубу, и Костя мастерски приспособил ее к печке, чтобы дым выходил в тоннель метрополитена, где всегда гуляли шальные ветра.

Только дрова ищите, — уверял Костя, — и жить будем припеваючи!

Ну, это ясно. Усердно искали любой горючий материал, волокли все: от старых газет до роскошной мебели — и такая нашлась в вымершей Москве.

Практически мыслящий Костя велел еще искать кирпичи:

— Они тепло хорошо держат. Обложим со всех сторон, и это... нагреются они, так вообще тут в трусах ходить будем!

Может быть, он и преувеличивал, но бойцы прекрасно его поняли и откликнулись с редким энтузиазмом. Кишка, Гондурас и Шуруп какую-то кирпичную стену разгромили. Костя потом старательно обкладывал печку добытой строительной продукцией. Он вошел в азарт и малость перестарался, так что Бабай вынужден был сказать ему:

— Ну хватит! Эдак до весны не кончим, когда уже ни хрена не нужно будет...

Сооружение, конечно, получилось дикое, чем-то напоминающее труп гигантского травоядного динозавра, у которого другие хищные ископаемые отъели голову и хвост. Но Костину гипотезу этот монстр теплотехники подтвердил блестяще! Кирпичи раскалялись чуть ли не докрасна — лишь постоянно суй дрова в жерло печи.

Ну, не такая уж это была проблема. В порыве старания ребята натащили столько деревяшек, что завалили ими чуть ли не полтоннеля.

— Хорошо, — одобрительно говорил Бабай.

Почему-то в процессе работы печка гудела, как реактивный истребитель, но это даже и здорово. Все-таки огонь — бодрая стихия, с ним жизнь куда веселей: тут старина Гераклит прав на сто пудов.

Про Гераклита вспоминал Сергей, когда сиживал у открытой печной дверцы. Вспоминались, понятно, отцовы рассказы, и вот странное дело: то чудилось, что это было вчера. А то — словно давным-давно, подернулось дымкой... Вообще Сергей ощущал себя внезапно повзрослевшим за эти дни. Все был мальчик, а тут вдруг раз! — и взрослый парень. Сергей, малый любознательный, присматривался к своим новым друзьям, и они тоже представлялись ему никак не пацанами и девчонками, а людьми пожившими, нахмуренными от забот... которые, правда, в любой миг могли скинуть эту маску взрослости, превратиться в дурашливого подростка — чтобы через несколько минут опять замкнуться в образе сурового бойца.

Да ведь так оно в самом деле и было.

Бабай, узнав от Гондураса историю об удивительной книге, для начала велел ее обладателю помалкивать:

— Пусть разузнают сначала, есть ли мечеть, а там уж думать будем...