Михаил Кисличкин - Дипломат поневоле.(СИ)

 – Нет. – Голос Ваулфа не изменился ни на йоту. – Мы не будем больше рабами. Никогда. Высокая, ты не знаешь, что такое быть рабом. А я знаю. Я вышел в главы гильдии из рабов третьей полезности и знаю, что такое быть всю жизнь рабом. Знать, что твои дети будут рабами и твои внуки будут рабами и так будет до скончания века. Понимать, что все созданное твоим трудом на самом деле не твое и владеешь ты им лишь потому, что Благородные пока не возражают. Знать, что твоя жизнь и личность ничего не значит, а любой благородный может унизить или убить тебя или твоего ребенка в любой момент, не получив, скорее всего, даже малейших неприятностей. Мы восстали, чтобы уже никогда не быть рабами, и мы умрем, но не станем ими. Гвардейцам и Революционному Совету не нужна гильдия Тритт. Им вообще не нужны никакие гильдии, им нужна лишь неограниченная власть над всей Альвалой и наши заводы, шахты, имущество и рабочие руки. Ивва поняла это слишком поздно. Главы других гильдий понемногу начинают понимать это только сейчас. Участь гильдии Тритт уже решена – мы слишком богаты, кроме того Революционный Совет хочет преподать всем недовольным хороший урок. Ну что же, если Создателю это угодно мы погибнем. Но мы не будем рабами.

В зале надолго зависла тишина. Лишь Липатов витиевато выругался, да так, что автопереводчик спасовал и не смог адекватно перевести фразу, запутавшись в склонениях. Впрочем, на это никто не обратил внимания.

 – Мне очень жаль Ваулф, – сказала, наконец, Элитьен. – Извини.

 – Элитьен, Благородной госпожой надо не только казаться, но и быть, – неожиданно для самого себя сказал Илья. – Своим решением ты пытаешься сохранить Благородное звание формально. Но сохранив его перед Советом таким способом, ты перестаешь быть Благородной на деле.

Элитьен резко развернулась к Илье. У нее был такой взгляд, что казалось, она его сейчас ударит.

 – Что ты понимаешь чужак! Я сохраняю свой род!

Илья лишь развел руками. – Я понимаю, почему ты это делаешь. Решать тебе.

Элитьен словно стала ниже ростом. Плечи ее поникли, а гневное выражение лица сменилось растерянным. Илье даже стало ее жалко.

 – Ты прав Илья из рода Русских, – через некоторое время сказала альваланка. – К сожалению, ты прав. Моя мать говорила мне когда-то: «Если не знаешь, как поступить – поступай красиво! Благородства без красоты не бывает» . Отсиживаться в замке некрасиво. Ударить по врагу, разнести его в клочья и выйти победителем гораздо красивее. И видит Создатель, это будет по-настоящему благородно, что бы ни говорили засевшие в Высоком Совете старухи. Ваулф – мы поможем тебе. Риоэль – обратилась к представительнице рода Иноэрн Высокая – вы с нами?

 – Да Элитьен. Я немедленно свяжусь с Госпожой Вальен, но я уверена, что она одобрит твое решение. Мы всегда держались вместе. Кроме того, ты поступаешь благородно, а кровь Таллига нуждается в отмщении. Госпожа рода Иноэрн не простит смерти своего единственного сына. Мы славно повоюем.

 – Ну, тогда к делу – перебил их Ярцев, довольно потирая руки. – Пройдемте к карте, обсудим план операции.

«Лучшее средство ПВО, это наши танки на аэродроме противника» , – вспомнил Илья известное высказывание какого-то генерала сидя на пляже у моря и наблюдая за танком. Ни аэродрома, ни самолетов вокруг, правда, не было. Зато был танк, пляж и уплывающие корабли гвардейцев. Три из них горели дымным пламенем у самого берега, еще штук пять из всех сил пытались скрыться в море метрах в семистах от берега. Но Т-100 не оставлял им такой возможности. Боевая машина не спеша разворачивала башню, поднимала на нужный угол возвышения пушку и, прицелившись, стреляла. Из дула вылетал столб пламени, гулкий удар с оттяжкой бил по ушам, а через пару секунд борт очередного корабля в районе ватерлинии разрывался в клочья. В бинокль было хорошо видно, как летят во все стороны обломки. Кораблики небольшие, вроде рыболовецкого сейнера, им одного попадания 152-мм снаряда хватало за глаза.

Вдоль береговой кромки везде валялись трупы гвардейцев, оружие, остатки амуниции и палаток, песок во многих местах был красным от впитавшейся крови, что-то нехотя горело на песке, распространяя вокруг неприятный запах жженой пластмассы и сработавшей взрывчатки. Бой получился на славу, короткий, но кровавый. Вот что значит преимущество в вооружении и фактор внезапности! Шесть десятков человек и один танк за два часа проехали по южной, проложенной вдоль побережья дороге пятьдесят километров и сходу вступили в бой. Сначала слитный залп на пределе дальности из ракетных огнеметов и танкового орудия по не ожидавшему нападения лагерю гвардейцев, затем плотный пулеметный огонь и короткая яростная атака при поддержке танка. В результате один погибший и трое раненых со стороны нападавших и около сотни трупов в черной форме на песке. Это еще ни считая тех, кто успел попрыгать в отходившие от берега корабли. Ничего сложного. Особенно учитывая, что о часовых и дозорах гвардейцев заранее позаботился высаженный заранее в трех километрах от лагеря десяток лучших дружинниц рода Иллор.

Илья поймал себя на том, что стал привыкать к смерти. Вот и тут – куча убитых, кровь, оторванные от чьих-то организмов части тоже в ассортименте. А он не то чтобы равнодушен, а... восприятие что-ли притупилось. Причем это новое свое состояние Илье не нравилось. Лучше бы он оставался прежним мальчиком – студентом, не способным и кролика зарезать. Ничего хорошего, честно говоря, в этом нет, опять же некоторым потом кошмары всю жизнь снятся. Будут ли они сниться Илье, парень не знал, и думать пока об этом не хотел. Офицер открыл забрало шлема, достал фляжку и сделал добрый глоток нренна. Хорошая штука, этот нренн, что ни говори. И мозги прочищает почище коньяка и похмелья почти нет – так чуток голова тяжелая и в сон клонит, хоть поллитру выпей.

 – Кто что, а наш студент опять бухает, – Липатов возник за спиной неожиданно, как чертик из табакерки. – Помог бы лучше трупы собрать – нам поблизости еще позицию оборудовать.

 – Успеем Максим Петрович, – махнул рукой слегка захмелевший Илья. – После такого сюда сегодня гвардейцы вряд ли сунуться.

 – Поговори мне еще! Совсем дисциплину забыл? Как положено отвечать?

 – Есть товарищ командир!

 – То-то же. – Подполковник забрал у Ильи из рук флягу и хорошенько приложился к горлышку. Не спеша завинтил крышку, вернул емкость Илье. – Пойдем студент, у нас еще полно работы.

Во всем были виноваты эти проклятые терриконы отработанной породы. Идущая на восток в Анритт дорога проходила прямо между двумя высокими конусообразными насыпями с обширными плоскими вершинами. Терриконы были очень старые, поросшие густым мелким лесом и кустарниками. И взять поселок, не подавив сопротивление окопавшихся на высоте гвардейцев было никак нельзя. Лежа в кустах у самой кромки леса, Илья в очередной раз прильнул к прицелу винтовки, пытаясь обнаружить противника. Нет, бесполезно... Сплошная стена желто-рыже-зеленой листвы и ветвей, в которой можно спрятать не то, что стрелка с винтовкой, а даже невысокого слона.