Дмитрий Старицкий - Две свадьбы и одни похороны

Новая Земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг, 15:12.

Не получилось. После того как я свернул налево со Старой дороги в «направление», нарисованное бурами, то километров через десять по моему плечу опять захлопала Розина ладошка.

— Они приближаются.

— Куда приближаются, к перекрестку? — потребовал уточнений у нашей радиоэлектронной разведки.

— Нет, к нам приближаются, — ответила Роза. — Похоже, что они свернули за нами. Они тут недавно активно переговаривались. Потом кто-то кому-то приказал поворачивать.

— На каком языке они говорили?

— Хрен понять. И на идиш слова были, и на украинском, и на английском, и еще на паре языков, мне неизвестных. Но слово «поворачивай налево» было сказано по-русски, как матерщина, — Роза захихикала.

Тут я грязно выругался. А что вы бы сказали на моем месте?

— Что делать будем, Жора? — озабоченно спросила Роза, оборвав смешки.

— Снимать штаны и бегать.

— Я серьезно, — обиделась она.

— Я тем более, — пробурчал я. — Воевать будем, только вот место для генерального сражения найду, как Кутузов. Там и засадим им по самые помидоры. А пока отступаем, как Барклай.[121]

Новая Земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг, 16:48.

Место, которое мы внимательно разглядывали, было очень неплохое. Да что там неплохое — гениальная позиция для нашей диспозиции.

После того как с помощью лебедки и чьей-то матери, по бурской подсказке, мы преодолели на боковом направлении особо крутой подъем и, под дикий визг девок, не менее крутой спуск, автобус, на скорости форсировав мелкий ручей с каменистым дном, остановился в неглубокой подковообразной низине. Небольшой такой. Метров сто пятьдесят на двести двадцать где-то размером. Но оно и к лучшему. Нет у меня на большую позицию войск. Отделение всего, усиленное двумя снайперами.

Окруженная с трех сторон непроезжими холмами, а сзади — крутым спуском за ручьем, на который так просто задом на машине не заскочишь, низина эта была идеальной для расстрела врага из-за укрытий. А вперед из нее была только одна узкая «дорога», которую можно было с легкостью крепко оседлать пулеметным заслоном.

— То, что доктор прописал, — пробормотал под нос. — Я тебя вижу, ты меня нет.

Я не особый стратег и тактик. Я и на службе-то ничему такому особо не учился. Радиоразведка все же не спецназ ни разу. И даже не пехота. Просто книжки люблю читать. В том числе и про войну. Да и деда еще живым застал в сознательном возрасте. А он у меня воевал в самых крутых войсках Второй мировой войны — в саперах-штурмовиках. Спецназ по прорыву укреплений врага с последующей их зачисткой. Причем предварительно они еще и мины с предполья снимали и в атаке, как жаловались, охреневали впереди штрафников.

Дед ротой, затем и огнеметным батальоном командовал в 12-й отдельной Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Красной Звезды штурмовой инженерно-саперной бригаде Резерва Верховного Главнокомандования. Той самой, что форсировала Сиваш, штурмом брала Мелитополь, Джанкой, Сапун-гору, Кишинев, Будапешт и Вену. В стальных кирасах. С огнеметами, автоматами, снайперскими винтовками и даже с фаустпатронами, которые в промышленных количествах появились в бригаде в 1944 году.

Кстати, в том же году рядовой Ватман таким фаустпатроном насмерть забил в рукопашной одиннадцать фрицев, о чем даже написали в «Красной звезде».[122] Дед этот эпизод очень любил вспоминать, приговаривая, что фаустпатрон — страшное оружие в еврейских руках!

И еще дед мне рассказывал, как в январе сорок пятого они отбивались от озверелых эсэсовцев, которым приспичило прорываться из осажденного Будапешта именно через его батальон и штаб бригады. И этот термин — «огневой мешок» — я — тогда еще восторженный пацаненок — запомнил накрепко. Уж больно все было организовано, с одной стороны, слишком просто, а с другой — очень хитро.

Так вот эта долинка малая была идеальна для организации такого огневого мешка. Прорваться из него можно только вперед, а там мы с десятком автоматов расположимся подковой. С флангов я снайперш своих поставлю. И пулемет в лоб, слегка наискось. А отступить врагу отсюда просто некуда. Как там у Зощенко: «Запасайтесь, дьяволы, гробами, сейчас стрелять буду!»

Собрал я девчат, построил, поглядел каждой в глаза, но сказать ничего не успел, перебила Роза Шицгал:

— Жора, мы именно тут в засаду сядем?

Так, приехали; еще воевать не начали, а уже дисциплину нарушаем. Непорядок, который может аукнуться нам большой кровью. Поэтому просчитал про себя до десяти и выдохнул:

— Твое место, Роза, будет в автобусе. Ты — наши уши.

Потом осмотрел внимательно всех. Вижу: никто не понимает серьезности момента, даже таежницы.

— Слушайте внимательно, киски. Засады засаживать — это вам не в тапки гадить…

Новая Земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.

22 год, 32 число 5 месяца, четверг, 17:31.

На плоскогорье было не так жарко, как в низовьях у моря. И ветерок гулял тут вполне ласковый. Но все равно мы седьмым потом покрылись, дожидаясь, пока наконец-то две закамуфлированные машины одна за другой сползли с противоположного склона, практически на холостом ходу, и уже в ручье, взревев моторами, быстро его форсировали вброд, выкатившись на каменистый пляж с нашей стороны.

Первым скатился небольшой джипчик, очень похожий на «виллис» времен Второй мировой. Открытый, с пулеметом на турели и тремя додиками на борту.

Вторым был навороченный, вусмерть затюнингованный «ленд ровер», который «дефендер 110». Сколько в нем наличного экипажа, сквозь затемненные окна не было видно. Но не больше же пяти тушек? Груз тоже где-то возить надо, учитывая, что в первый джипчик ничего серьезного не положить.

Итого, ориентируемся, что у нас в наличии восемь врагов.

Опытных врагов.

Волков.

Плюс — пулемет. Хороший у них такой пулемет, лучше нашего, как бы не «Пила Гитлера». Очень он похож на MG-42.[123]

Но они нас не видят — и это хорошо. Это наш шанс заколбасить их тут, в этой низине, оптом, по холмам от них не бегая.

Когда вторая машина, выскочив на пляж, стала огибать слева первую, я дал по рации команду:

— Таня, Дюля. Каждая — по ближней к себе машине. Один выстрел. Передние колеса. Пли!

Звуком сломанной доски громко раздался практически сдвоенный выстрел. Было хорошо видно, как машины остановились, просев на пробитые скаты.