"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Сильвия прошла по знакомым, слабо освещённым коридорам служб, не встречая ни души. Её шаги были беззвучны, даже по каменным плитам. Дверь в её комнату — просторную, но аскетичную, с кроватью, стулом, столиком и шкафом для оружия — закрылась за ней с тихим щелчком. Свет, пробивавшийся через узкое стрельчатое окно, выхватывал из темноты бледные контуры её лица и чёрный блеск волн, ниспадавших на плечи.

Только сейчас, в полном одиночестве, маска бесстрастия дала трещину. Она подошла к умывальнику, налила воды из кувшина в медный таз и с силой провела влажными ладонями по лицу, как бы пытаясь стереть с кожи ощущение чужих взглядов — взгляда Альрика, полного злобы и слабости, и… другого.

Фауст.

Его образ всплыл перед внутренним взором с пугающей чёткостью. Не тот, что был на арене — безжалостный и равнодушный. А тот, что был в палатке. Его лицо в сантиметрах от её, в полумраке, освещённое только лунным светом из разрыва в пологе. В его глазах не было страха. Не было и той животной, хищной алчности, которую она видела в сотнях других мужчин, смотревших на неё. Там было… любопытство. И странное, почти непозволительное уважение. Он увидел в ней не инструмент, не красивую куклу, не монстра с глазами змеи. Он увидел противника. И человека.

— Почему ты отпустил? — прошептала она в тишину комнаты, повторяя свои слова той ночи.

Её пальцы непроизвольно сжали край медного таза, оставив вмятины. Родовая способность была и благословением, и проклятием. Она делала её идеальным оружием и вечным изгоем. Люди боялись её и репутации её рода. А он почему-то нет…

Она вспомнила его слова: «Предпочитаю завоёвывать девушек, которые мне понравились, а не брать силой». Наглость. Чистейшая, беспардонная наглость. И в то же время… в этом была какая-то дикая, первозданная честность. Он не притворялся благородным рыцарем. Он просто сказал, что думал. И улыбнулся. Улыбка у него была странная — не злая, не самодовольная. Заинтересованная. Как будто он смотрел на сложный механизм и пытался понять, как он устроен.

«Ты заслуживаешь большего, чем быть рабыней долга», — сказал он.

Сильвия резко выпрямилась, отбросив мысли. Это было опасно. Глупо. Сентиментально. Он был врагом её нанимателя. Враг дома Сефаро. Его смерть была предрешена. Слишком неравны силы и возможности. Древний влиятельный род против одиночки… Исход был очевиден.

Она подошла ближе к окну, вдохнуть свежего воздуха. Внизу, во внутреннем дворе, метались факелы — слуги суетились вокруг кареты, вынося багаж. Где-то далеко за стенами поместья лежал огромный, опасный мир. И где-то в этом мире сейчас был он. Сломал планы Вальтуров. Обидел Сефаро. Выиграл. И сбежал.

Она не должна была чувствовать ничего, кроме холодного профессионального интереса. Но вместо этого где-то глубоко внутри, под толщей долга, дисциплины и привычной холодности, шевельнулось что-то тёплое и запретное…

«Да, точно. Он — цель! Она думает о нём только для того, чтобы в следующий раз при встрече убить его. Ведь она провалила задание и должна исправить ошибку. Только так и никак иначе!» — именно такие мысли крутились в её голове.

Все иные мысли она постаралась задавить в себе. И всё же, несмотря на долгие годы тренировок, она не смогла сделать это…

Ведь самую каплю, но она завидовала ему. Он был свободен. По-настоящему свободен. Даже сейчас, будучи целью двух великих домов.

Сильвия сжала кулаки, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони даже сквозь тонкую кожу перчаток. Это была слабость. Её мысли должны быть чисты от таких… крамол.

Она погасила в себе тот тёплый, предательский огонёк. Задушила его ледяной хваткой дисциплины. Завтра будет новый день. Новые приказы. Возможно, её отправят по его следу. И тогда… тогда она сделает то, что должна. Она обязана.

Но когда она потушила светильник в своей душе, оставив только привычную, удобную пустоту, в самом дальнем уголке, куда не доходил даже её внутренний взор, осталась крошечная, упрямая искра. Искра памяти о человеке, который посмотрел на неё не как на вещь, а как на равного. И отпустил…

Девушка медленно сняла перчатки, после чего скинула платье, сменив его на ночную сорочку. Пора было ложиться спать. Однако, сон так и не приходил. Мысли всё никак не хотели уходить из её головы. А вместе с ними и образ, возникающий в сознании. Образ которой имел лицо и имя.

Фауст.