Оливер Боуден - Assassins Creed. Братство

27

На Тиберину Эцио возвращался один. Он неплохо потрудился, убеждая разочарованных и разуверившихся жителей перейти на свою сторону.

Кроме добровольных помощников, охранявших гнездо ассасинов и следивших за порядком, на острове никого не было. Эцио мечтал, что сейчас немного передохнет и обдумает свои дальнейшие действия. Однако его дожидался посетитель, который явно не хотел, чтобы о его присутствии узнали другие. Он подождал, пока все уйдут внутрь, и лишь тогда дал о себе знать.

– Эй, Эцио! Иди сюда!

– Кто здесь? – мгновенно насторожился Аудиторе, хотя голос показался ему знакомым.

Дорожку, что вела к тайному прибежищу, с обеих сторон окружали высокие кустарники. До сих пор никто, кроме ассасинов и их сторонников, не знал об этом месте. Если вдруг о нем стало известно…

– Иди сюда! – позвал голос.

– Кто это?

– Я!

Это был Леонардо да Винчи. Вид у него был немного отрешенный, но одет он был, как всегда, с иголочки. Он вышел на дорожку.

– Лео! Боже мой!

Первым побуждением Эцио было броситься к старому другу и крепко обнять Леонардо. Однако он помнил, кому теперь служит художник, и потому сдержал порыв.

Леонардо это заметил. Выглядел он несколько постаревшим, но не утратившим ни капли прежней живости. Он сделал шаг вперед, но головы не поднял.

– Я не удивлен, что ты оказываешь мне прохладный прием.

– Что ж, Лео, должен признать, ты меня разочаровал.

Да Винчи взмахнул руками:

– Я знаю о вчерашнем нападении на Кастель Сант-Анджело. Это мог быть только ты. Так я понял, что ты жив.

– Твои новые хозяева уже рассказали тебе об этом?

– Они мне ничего не рассказывают. Я для них не более чем раб. – Леонардо едва заметно подмигнул. – Но они вынуждены мне доверять.

– Пока ты им нужен.

– У меня хватает ума всегда быть на шаг впереди.

Леонардо подошел еще ближе. Его руки были слегка подняты, словно он хотел обнять Эцио, но не решался.

– Дружище, я так рад снова тебя видеть, – сказал он.

– Ты сделал для Борджиа новое оружие. Новые пистолеты, с которыми нам тяжело справляться.

– Знаю. Но если ты позволишь мне объясниться…

– И как ты нашел это место?

– Я могу объяснить…

Вид у Леонардо был настолько сокрушенным и несчастным, а говорил он так искренне, что сердце Эцио растаяло. Придя сюда, Леонардо наверняка очень рисковал. Он искал восстановления прежних теплых отношений, и Эцио был бы никудышным предводителем, если бы отверг дружбу и сотрудничество такого человека, как Леонардо.

– Иди сюда! – воскликнул Эцио, раскрывая руки.

– Эцио!

Леонардо бросился к нему и они тепло обнялись.

Эцио повел его в штаб-квартиру. Катерину к этому времени перевели в одну из внутренних комнат. Врач сказал, что ее нельзя тревожить. Аудиторе хотелось нарушить врачебный запрет, но поговорить с герцогиней он всегда успеет, а Леонардо вряд ли задержится здесь надолго.

Эцио попросил принести вина и угощение.

– Расскажи мне все, – обратился он к Леонардо.

– Прежде всего, ты должен меня простить. На службу к Борджиа я пошел по жесткому принуждению. Если бы я отказался, меня ожидали бы пытки и долгая, мучительная смерть. Мне красочно рассказали, какие ужасы уготованы мне в случае отказа. Даже сейчас я не могу вспоминать об этом без содрогания.

– Но здесь ты в полной безопасности.

Леонардо покачал головой:

– Нет! Я должен к ним вернуться. Я тебе намного полезнее, если Борджиа уверены, что я продолжаю работать на них. Я старался изо всех сил, чтобы число моих работающих изобретений было ничтожным. – Эцио собирался его перебить, но Леонардо поднял руку с просьбой не прерывать его. – Считай это моей исповедью и дай мне договорить до конца. Потом можешь судить меня, как сочтешь нужным.

– Леонардо, никто не собирается тебя судить.

Волнение, овладевшее Леонардо, нарастало. Забыв об угощении, он подался вперед и продолжил:

– Я работаю на них по принуждению. Ты же знаешь: я всегда старался держаться вне политики. В ней завязнешь – потом не выберешься. Но люди, стремящиеся к власти, сами меня разыскивают, ибо знают о моих способностях.

– Это я помню.

– Чтобы остаться в живых, я вынужден подыгрывать Борджиа. Спросишь, почему мне так важно остаться в живых? – Леонардо шумно вздохнул. – Эцио, ты и представить не можешь: мой мозг бурлит от замыслов! – Он отчаянно взмахнул руками. – Мне еще столько предстоит открыть!

Эцио молчал. Это он тоже знал.

– Ну вот, теперь я рассказал тебе все, – закончил свою исповедь Леонардо.

– Зачем ты здесь?

– Чтобы заделать трещину в наших отношениях. Убедить тебя, что у меня нет ни малейшей симпатии к Борджиа.

– А чего они от тебя хотят?

– Все, что я способен создать. Прежде всего военные машины. Они знают мои возможности.

Достав пачку бумаг, Леонардо протянул их Эцио:

– Вот некоторые мои изобретения. Смотри. Это – бронированная повозка. Если ее правильно собрать, она может передвигаться по любой местности. Внутри повозки находятся солдаты. У них большие пушки. Они могут стрелять по противнику, но сами защищены броней и неуязвимы. Я назвал эту повозку танком.

Эцио разглядывал чертежи и рисунки. Его лицо заметно побледнело.

– И эта повозка… уже строится?

Леонардо хитро улыбнулся:

– Я же сказал: если ее правильно собрать. Нарисовать можно что угодно. А в действительности эта повозка пока способна лишь поворачиваться вокруг своей оси.

– Понимаю, – улыбнулся Эцио.

– А теперь посмотри сюда.

Эцио вгляделся в рисунок, изображавший всадника, управлявшего двумя лошадьми, запряженными бок о бок. К их постромкам спереди и сзади крепились длинные горизонтальные шесты, имевшие колеса. Двигаясь, колеса сообщали движение лезвиям, которые напоминали лезвия кос, только были слегка закругленными. Всадник двигался, кося врагов, как траву.

– Ну и жуткое изобретение, – сказал Эцио.

– Да. Но к сожалению, всадник уязвим для вражеских стрел.

Леонардо снова подмигнул.

Улыбка Эцио стала еще шире, потом вдруг погасла.

– Но как же пистолеты, которыми ты их вооружил?

Леонардо пожал плечами.

– Пришлось бросить кость этому трехголовому псу, – сказал он. – Иначе Борджиа заподозрили бы мою двойную игру.

– Однако пистолеты получились очень боеспособными.

– Согласен. Но в них нет и половины боеспособности пистолетика, который я когда-то сделал для тебя по чертежам из Кодекса. Мне пришлось сильно сдерживать себя, изобретая оружие для Борджиа.

Эцио с грустью подумал об утраченном оружии, но пока говорить об этом не стал.

– Что еще в этих бумагах?

Они были одни, но Леонардо все равно понизил голос до шепота: