Олег Рыбаченко - Проповедь в аду

Филини замедлил ход своих судов, чтобы несильно повредило гравиоволной. Роботы перемещали звездолет по вакууму медленно, чтобы не вызвать подозрений. Но вот результат не заставил себя долго ждать. К транспорту ринулись роботы-ремонтники. Они сплошной массой облепили корабль. Камикадзе ускорил ход. Наконец, он всем своим корпусом приземлился на базу.

— Раз. Два. Три. — Считает Максим.

Еще секунда — и следует взрыв. Генерала сбило с ног, накатилась гравиоволна. Ну, а теперь удирать — пока их не сожгла адская вспышка. От колоссального по разрушительным последствиям взрыва детонировал боекомплект. Рванул гиперплазменный реактор. Это напоминало вспышку сверхновой. Транспорт буквально испарился, а планета-крепость оказалась полностью уничтожена вместе со всеми окружающими звездолетами. Российский флот добивал жалкие остатки былой мощи. Неудержимое торнадо обрушилось на империю дагов. Максим Трошев наблюдал величественную картину — расплавленное ядро планеты рассыпалось, распылившись на жидкие осколки. Круглые шарики плавали в космосе. На какое-то мгновение его кольнула совесть, имеют ли они моральное право взрывать целую планету. Цель достигнута, но, сколько сотен миллионов дагов, в том числе женщин и детей, погибло… Ведь это ужасно — вот так, в одной космической битве, погубить столько мыслящих существ.

— Будь проклята война, — прошептали уста маршала Трошева. Сзади кто-то заскулил, Максим обернулся.

По золотистому лицу маршала Гапи катились изумрудные бисеринки. Увидав, что на него все смотрят, он пылевидными пальцами смахнул слезы.

— Извините! — Тонким голосом произнес маршал республики Гапи. — Мы не любим, когда гибнут живые существа. Всякое насилие вызывает у нас скорбь, но это быстро проходит, обязанность перед родиной превыше всего.

— Конечно! — Рявкнул Олег Гульба. — Мы не можем позволять себе сентиментальные бредни. Как говорил Ленин, насилие — повивальная бабка истории. Мы должны подняться выше предрассудков и стать подлинными воинами.

— То есть забыть про жалость? — Спросил Максим.

— А причем тут жалость? Это уже из разряда института благородных девиц. Давайте лучше подумаем о другом. Все равно они смертны, всякий индивид рождается, чтобы умереть. А раз они неизбежно умрут, стоит ли из-за каких-то пятидесяти-ста лет так расстраиваться и принимать близко к сердцу? Велика потеря. Вот если бы жизнь была вечной и счастливой, тогда…

Маршал Гапи поднял голову.

— Все мы будем счастливы только на небесах. Но тогда получается, я сотворил благое дело? Вместо этой тяжелой и беспросветной жизни я их отправил на небо. В лучшую вселенную, где все счастливы, живут вечно и никого не убивают.

— А что, — удивился Олег Гульба, — у вас и преступники попадают на небеса?

— Да. На небеса, в новую бесконечную вселенную, попадают все, и праведники и грешники. Ибо Всевышний настолько добр, что ничего не создал кроме рая. Боль и страдания есть только в этой вселенной, ибо в ней случилось грехопадение. В прочих же неисчислимых мирах царит гармония и благодать.

— Эге. А если преступник захочет, кому-нибудь набить морду? Ведь негодяи могут и далее совершать свои преступления. Даже в раю, отравляя жизнь праведникам.

Маршал Гапи улыбнулся, обнажив торчащие вместо зубов розовые лепесточки.

— А вот это абсолютно невозможно. Господь сотворил все таким образом, что бандиты и террористы не могут совершить в новой лучшей вселенной ни одного преступления. Это табу, невидимые силы пропитывают вакуум и не дают этого сделать.

Олег состроил кислую мину.

— Получается, что ад не отменен, а лишь изменена форма наказания.

— Вот именно. И пока личность сама не уничтожит носимое в себе зло, его будет жечь огонь нереализованных желаний и страстей. — Произнес представитель республики Гапи.

Максим повернул голову. Трубка Олега Гульбы снова задымила, и ему хотелось поглубже вдыхать сладковатый успокаивающий дым.

— А эти правила распространяются на всех существ или только на Гапи?

— На всех, разумеется на всех. У Всевышнего нет любимчиков. Нас ждет рай и безгрешная вечная жизнь впереди. Поэтому нам, Гапи, и умирать не страшно.

— Но ведь существование другой вселенной — это всего лишь гипотеза. А я всяких таких идей за свою долгую жизнь наслушался. В частности про то, что вселенных бесконечное множество и что они наложены одна на другую, как карточки в негативе или колода карт. И что есть вселенные, где Сталин жил сто двадцать лет, а Гитлер выиграл вторую мировую войну. Где монголо-татарская империя просуществовала десять тысяч лет, а первым в космос полетел чернокожий. Глупая философия. Словно нас утешают, что вот практически рядом мир, где уже победила конфедерация или все человечество погибло. А может, есть мир с глобальным коммунизмом и вселенским вермахтом. Такой я чуши наслушался у наших фантастов. Если хочешь, дам тебе посмотреть некоторые кинофильмы — забалдеешь.

Маршал Гапи испустил подобие вздоха.

— Не стоит себя утруждать, у нас своих фантастов хватает. И, тем не менее, подавляющее большинство Гапи придерживается официальной религии. Есть, правда, секты и атеисты, но их меньшинство. Сказки сочинять не грех, они продвигают науку. А то, что вселенных может быть бесконечно много… Если всевышний бесконечен, то почему и созданному им творению не быть бесконечным? Кроме того, у главного Бога есть помощники, наделенные способностью творить. Не исключено, что каждый из них курирует вселенную.

Гапи задорно подмигнул.

— Но при этом надо верить в то, что наша вселенная самая худшая и несовершенная. Иначе возникает парадокс. Если в такой бесконечной череде миров все или почти все творение несчастливо, то зачем Всевышний его создавал? Ведь Господь мудр и хочет только добра и блага. И мы в этой вселенной переживаем лишь краткий миг мучений. Для того, чтобы в дальнейшем вкусить бесконечное блаженство.

— Это звучит логично. — Растянутым тоном произнес Олег Гульба. — Дай Бог, чтобы так было на самом деле. Я же сильно сомневаюсь в существовании всемогущего творца, да и большинство людей атеисты. Говорят, что существует бессмертная душа, но эту гипотезу до сих пор не подтвердили и не опровергли. Мне бы хотелось, чтобы душа была. Небытие страшит. Каково это — попасть в беспросветную бездну, ни мыслей, ни чувств. Честно говоря, я и на чистилище согласен, лишь бы вообще не исчезнуть.

— Я тоже. — Согласился Максим. — Хотелось бы жить, и после смерти. Эх, знали бы точно, что там, впереди, нас ждет лучшая жизнь… Никто, не боялся бы погибнуть. Как древние викинги верили в Вахлаку и бесстрашно сражались с врагами.