Кирилл Партыка - Эпицентр

Кажется, образ обласканного Кузи произвел впечатление на стаю. Не зря же они показали мне меня самого в «окошаченном» виде. Они, должно быть, тоже чувствовали, что мы «одной крови». И сообщили мне об этом.

Я не сомневался, что Кошки и до меня вступали в контакт с людьми. С некоторыми из тех, кто накачивался героином. Но я-то этой гадостью не баловался. Почему же они выбрали меня? И как насчет Гласа Божьего, о котором я был наслышан.

Я представил себе, как мог бы звучать этот самый глас. Получилась некая смесь колокольного звона, молитвенного пения и невнятно, но грозно вещающего мужского баса.

Сперва я уловил отчетливое недоумение, исходящее от стаи. Потом последовала какая-то эмоциональная сумятица и наконец… Кажется, они поняли, что я имею в виду.

…Удары, следующие один за другим, опасные и наносящие серьезный вред. Долгое, замысловатое падение, потом еще один удар, самый мощный и последний. Затем – тишина и неподвижность. Никакой боли, ничего похожего на боль. Однако понимаешь, что ущерб слишком велик, с ним ничего не поделать. И начинаешь кричать. Не от страха или отчаяния, а потому что так нужно. И крик твой уносится в пустоту, в бескрайнюю и необъятную бездну, от которой у человека захолонули бы разум и душа. Но бездна не пугает, не вселяет благоговейного трепета. Она зовет, но не слышит ответного крика. Быть может, она и есть Бог. Но мне так не показалось…

Я слегка вздрогнул и очнулся. Чуждое присутствие внутри меня исчезло. Н-да, это мало походило на общение со Всевышним. Это вообще ни на что мыслимое не походило. Кошки уловили, чего я хочу, и дали то, что смогли. Никакого понимания это мне не добавило.

Должно быть, я испытал разочарование, потому что коты соскочили с капота, и стая, вдруг утратив ко мне интерес, рассеялась и исчезла из глаз, будто растаяла в воздухе.

…Профессора я заметил еще издали. Он сидел на лавочке недалеко от своего подвала и грелся на солнышке. Вылезая из кабины, я поздоровался и присел рядом.

– Война? – без предисловий спросил Профессор. Я кивнул.

– Уже почти закончилась.

– Ну что ж. Замкнутое уголовно-феодальное общество, разбитое на кланы с баронами-разбойниками во главе. Рано или поздно этого стоило ожидать, – заключил он. – А досталось, конечно, всем без разбора.

– Не без того, – нехотя подтвердил я. – А вы, Профессор, так и намереваетесь здесь сидеть и философствовать?

– А какая альтернатива?

– Мы отправляемся в экспедицию.

– Кто это – мы? Куда и зачем?

– К Эпицентру.

– К Эпицентру? Вот так так!

– Работяги организовали. Несколько их научников, стрелков, я в качестве проводника. А вы, думаю, – в роли специалиста и мозгового центра. (Про чужаков я пока умолчал.)

– Я, знаете ли, несколько по иной части специалист, не по инфернальным явлениям. Вы, надеюсь, понимаете, что это очень опасная затея. Впрочем, где сейчас безопасно?! Да я как-то уже и перестал бояться. Так что, конечно, поеду. Можем отправляться хоть сейчас.

– Вот сейчас и отправимся.

…Вернувшись в Крепость, я оставил Профессора в директорской приемной, а сам зашел в кабинет.

– Поспал? – спросил Директор.

– Почти. У меня новости. – Я вкратце обрисовал обстановку в городе. – Но вы вот что учтите. Комод думает, что подставу организовали ваши люди.

– Ну пусть приезжает с разборками. – Директор смачно потянулся у себя за столом.

– Я почему-то думаю, что он явится не с обычными разборками. Он соберет силы и придет вас штурмовать.

– Отобьемся, – протянул Директор.

– Надеюсь. Но есть и еще новость. У него сейчас тоже несколько чужаков.

– Каких чужаков?

– Из-за периметра, как у вас. Кто такие и что им нужно, я не знаю. Но Комод, по моим данным, затевает какую-то дальнюю поездку. Для этого тоже нанял проводника. Это один мой знакомый Ездок.

Теперь Директор заинтересовался не на шутку.

– Куда же они собираются?

– Говорю же, не знаю. Но догадаться можно.

– Можно, – согласился Директор. – Какое странное совпадение!

– Тем более не мешало бы перепроверить наших гостей.

– Ты думаешь, ты самый умный, – проворчал Директор. – У нас тут есть кое-какие компьютерные базы данных, оставшиеся от прежних властей и стражей порядка. Мы по ним пробили этих троих. Они там не значатся. Ну я их вызвал и прямо так и сказал. Они удивились моему недоверию и подтвердили, что действуют под вымышленными именами. Почему – объяснять, надеюсь, тебе не требуется. И предложили еще раз связаться с нашими контактерами на предмет подтверждения.

– Вы связались? Директор покряхтел.

– Это, понимаешь, дело не быстрое. Прямой-то связи у нас нет, по телефону не позвонишь, по рации не вызовешь. Надо приводить в действие всю цепочку. А если Комод готовит свою экспедицию и разборку с нами, тем более отправляться стоит без промедления.

Никудышный был из Директора следователь. Но обстановку он понимал правильно и выводы делал соответствующие. После некоторого раздумья он сказал:

– Ты вот что. Ты по пути за этими тремя приглядывай. У тебя глаз острый и нюх есть. С тобой все-таки наши будут. Так что в случае чего…

– Пригляжу, – пообещал я.

Меня не оставляла мысль, что предстоящая поездка – тоже нечто вроде подставы. Какой и для чего, я пока не догадывался. Но что-то здесь было нечисто.

Мне позарез не хватало Монгола. Не просто связи с моей шарашкой на Большой земле. А именно его. Если бы он не исчез, если бы мы встретились с ним, а не с Кондором, все могло быть иначе. Монгол обладал очень широкой и разнообразной информацией. У него имелась масса разных, в том числе и конфиденциальных каналов, позволявших влиять на самые неожиданные ситуации. Наконец, он был умный и хитрый профессионал и, в сущности, неплохой человек. Быть может, самый лучший, честный и принципиальный из всех, кого я знал. Он нашел бы решение, и я вряд ли бы стал затевать игру, результат которой, в виде горы мертвых тел, неизбежных наездов на Работяг, воцарившейся неразберихи и возвышения Комода, нравился мне все меньше. Тем более что в итоге охота на меня определенно не прекратится, а наверняка станет еще активней.

Без Монгола я мгновенно превратился в типичного обитателя Зоны с букетом специфических повадок и стереотипов мышления. Я вдруг сообразил, что в моей ситуации и Муштай, и Полковник, и Комод, и другие, им подобные, действовали бы каким-то своим, но очень похожим способом – с горой мертвых тел в итоге. И от этого мне стало очень не по себе. Но мечтать о Монголе было бессмысленно.

– Кто из ваших поедет? – спросил я Директора.

– Четверо бойцов с командиром, с Володькой Исаевым, ты его знаешь.