Олег Рыбаченко - Битва русских титанов

Палач, тем временем принялся ломать пальцы.

- Аккуратно, тебе девчонка будет очень приятно!

Жаренная произнесла с презрением:

- А что? Как мужик ты не можешь!

Длинные руки палача были сильны. Пальцы трещали, истязатель начал с мизинца. Когда раскаленное железо, ломает ногти и пальцы, это чудовищно. Слышится хруст. Жаренная Дракоша пробует дернуться, но ее ноги надежно скованы, а каждое звено цепи, толщиной с большой палец ноги. Даже ее, закаленные крестьянским трудом и тяжелыми боями мускулы, не в силах порвать столь прочные стальные оковы.

Сломав мизинец палач довольно хрюкнул:

- Я молодец! Ты девочка, ловишь наслаждение!

Жаренная стоически фыркнула:

- Неплохо, только железо слишком холодное!

Палач ответил:

- Да ничего страшного! Я еще тебя поджарю!

Истязатель медленно сломал, прокручивая вокруг своей оси средний палец. Красивые пальцы у Орловской девы, длинные, ровные, изящные. Кости крепкие, сломать не легко и палач от усилия даже вспотел. С покатого лба скатилась капелька пота и упала на раскаленные щипцы. Пахнут ноги молодой и сильной девушки, очень приятно. Такую любить большое удовольствие. А мучить, это еще лучше. Вот дошла очередь до большого пальца босой ноги. Правда сил сломать не хватает.

Жаренная скрывая муку, сердито рявкнула:

- Ну как слабачье! Не можешь косточку сломать!

Палач плаксиво ответил:

- Ну ничего, вам помогут!

Громадный помощник истязателя подсунул специально приспособление. Большой палец сжало, послышался треск. Палец сломался, палач удовлетворенно произнес:

- А теперь левую ногу!

Процесс пытки весьма приятен. Кости ой как трещат, да еще пылает сожженная кожа. Девушка-легенда терпит, и даже высунула дразня живодеров язык.

Палач с натужной лаской говорит:

- Если ты во всем признаешься, выдашь сообщников, мы прекратим пытку и будем тебя лечить.

Жаренная, давшимся ей с таким трудом равнодушным тоном, ответила:

- Что мне ваша боль!

Покончив с ломкой пальцев на ногах, палач хотел взяться за руки, но врач остановил его:

- Нужно будет, чтобы это стерва еще кое-что подписала, например, признание герцога Бобровского королем Франции, так что руки оставьте в покое.

Палач охотно согласился:

- Да, оставим это на сладкое! А сейчас будем лупить ее плетью!

Помощник истязателя, достал из пламени плеть, из тонких белых от огня цепочек. Жаренная скосила глаза и с иронией выкрикнула:

- Что же, это отличная баня!

Палач с ухмылкой ответил:

- Прекрасный веник! Тебе глупышка будет очень приятно и ты будешь балдеть!

Кат размахнулся и врезал. По мощному телу Жанны прошлась судорога.

- Ну как нравиться?

Орловская Дева ответила, своим слишком низким для девушки голосом:

- А что? Отлично! Только вот удар слабоват!

Помощник изувера врезал снова. Палач словно нараспев растягивая звуки, произнес:

- Два-а-а!

Снова удар, и певучий отсчет:

- Три! Четыре!

Девушка-легенда напрягает мышцы живота, ей хочется врезать палачу, но она никак не может его достать.

- Ну подойди ко мне по ближе! - Кричит Жаренная.

Живодер дразнит её:

- Да ты и так хороша!

Постепенно спина, плечи и ягодицы, самой известной воительницы всех времен и народов, превращаются в сплошное кровавое, покрытое ожогами месиво. Не смотря на невыносимые муки, Жаренная все еще смотрит упрямо, и на очередной вопрос:

- Назови где прячешь украденные у нас клады? - Рычит снежным барсом, женского рода:

- В твоей плевой бороде!

Палач взялся снова за раскаленные щипцы и схватил ее за алый сосок, на груди, грубо повернул его!

Орловская Дева, стряхивая кровавый пот, выдавила из себя:

- Изысканная ласка!

Палач продолжил пытку с другой высокой арбузной девичьей такой соблазнительной грудью. Раскаленный металл терзал алый сосок. Пахло нежным паленым девичьим мясом, и какими-то специями. Грудь оттягивалась под раскаленным железом и снова стягивалась. Тут неожиданно русая голова Жаренной Дракоши вяло мотнулась и она потеряла сознание.

Врач испуганно вскрикнул:

- Откинулась!

Палач приложил ладонь к шее:

- Да нет! Сердце уверенно бьется! Продолжить?

Врач покачал головой:

- На сегодня хватит! На ней и так живого места нет. Я думаю, от нее ты ничего не добьешься.

Палач с нескрываемой досадой кивнул:

- Ни разу не вскрикнула! Сильный характер, хотя женскому телу очень больно. Но мышцы ее как у очень крепкого мужика.

Врач тихо и даже оглянувшись произнес:

- Ее англичане приговорили к сожжению на костре. У этой чертовки должно хватить сил, чтобы самостоятельно взойти на эшафот. Поэтому обмойте Жаренную Дракошу и поместите в самую охраняемую камеру под усиленной стражей, в оковах.

Палач тряся пузом, охотно кивнул:

- Тут все воины охранники новые, наемники. По личному приказу герцога Бобровского всех французов сменили, так что у Жаренной Дракоши сообщников не будет! Ну а затем, мы под усиленным конвоем отведем и сожжем ее на центральной площади. Ох как я буду рад поднести факеле к этим шаловливым ногам.

Врач холодно ответил:

- Если Жаренная подпишет нужные бумаги, тогда умрет быстро. В противном случае, огонь будет медленным, постепенно пожирающем ее прекрасное тело!

Дракоша пришла в себя, стряхнула с себя пот и зло шепнула:

- Не дождетесь!

В ответ палач взял свежие раскаленные щипцы и резко схватил им разбереженную рану в плече. Сдавил посильнее: запах паленного и поджаренной кровавой колбаски стал намного сильнее. Девушка снова потеряла сознание. Ее окатили ледяной водой. Порезы и ожоги на мускулистом теле заалели. После чего сняли с дыбы. Палач буркнул:

- Ну и сучка! Не знаю, что еще придумать! Может изнасиловать ее раскаленным ломом?

Врач отрицательно тряхнул головой:

- Хорошая мысль, но герцог Бобровский придумал что-то лучшее. Ее, святую девственницу, перед казнью на глазах у всей толпы, изнасилуют два, нет даже четыре твоих помощника. Это будет весьма изощренной местью!

Палач захлопал в ладоши:

- Да это так прекрасно! И я буду видеть?!

- Весь город будет видеть! - Пообещал доктор.

Палач заплясал:

- Эх вы щипцы раскаленные, и гвоздики на пламени каленные! Мучить девушек очень нравится и герцогу-королю в поясок низко кланяться! - Сапоги, кованные железом, лихо барабанили по каменному полу.

Жареную Дракошу отвели в подземелье, и , оставив в стоячем положении, приковали к кресту. А вокруг выставили надежную стражу!

И такие воспоминания, когда тебя страстно целует негритянский подросток. Вот как бывает. На Анюте порой нравилась боль и не только чужая, но и своя собственная. Как это романтично зависнуть нагой на дыбе. Это конечно не каждый поймет. Даже немного плеткой по телу - это уже хорошо. Ну, а тем более если огнем.