Дмитрий Тедеев - Сила меча

Но вот только сегодня она просчиталась! Может, ей и удалось бы сломать маму один на один, но сейчас рядом был Олег. А сломать кого‑то в присутствии Олега было невозможно. Даже когда Олег не вмешивался, было абсолютно ясно, что когда станет по настоящему тяжело, он обязательно придёт на помощь. То, что Олег – рядом и готов защитить, придавало маме сил и уверенности.

— Мальчик, которого зверски избил ваш сын, – продолжала директриса зловеще–проиникновенным голосом, – сейчас находится в тяжёлом состоянии в больнице. В очень тяжёлом состоянии. Очень может быть, что он останется инвалидом на всю жизнь.

— Он и так “по жизни” – моральный инвалид, – усмехнулся мой тренер.

— Олег Иванович!! – директриса была искренне возмущена. Не тем, что Олег так непедагогично отозвался о пострадавшем “мальчике”, а тем, что опять осмелился перебить её возвышенную речь, опять помог придти в себя всё‑таки начавшей было бледнеть моей маме.

— Вас, Олег Иванович, я попросила бы вообще помолчать! О вас мы будем говорить в другом месте и с другими людьми! Я надеюсь, вам тоже не избежать скорого суда!..

(Олег опять непочтительно усмехнулся)

— Да–да, именно суда! Человеку, который так может назвать ребёнка, который воспитывает из своих подопечных бандитов, калечащих детей прямо в школе – место…

(директриса всё же не решилась сказать, что Олегу место – за решёткой)

– …явно не в детских спортивных учреждениях!

— Вова Питналин, – опять повернулась она к маме, голос её опять мгновенно изменил интонацию, вновь стал проникновенно–трагичным, – был прямо из школы доставлен каретой скорой помощи в реанимационное отделение…

— Чушь. Враньё это, Марина, не бледней, – опять бесцеремонно пришёл маме на помощь Олег, – в “общей травматологии” он, во вполне удовлетворительном состоянии. По мне – так Максим обошёлся с этим подонком чрезмерно мягко, хотя вполне мог бы в той ситуации действительно сделать его инвалидом и даже убить. И закон даже и в этом случае был бы на стороне Максима.

— С каких это пор закон у нас – на стороне убийц? На стороне убийц детей? – директриса была очень “крепким орешком” и вовсе не собиралась сдаваться.

Но было поздно, мама уже опять пришла в себя после услышанного, как оказалось, лживого слова “реанимация”. Она знала Олега очень давно, знала, как он на самом деле относится к детям, поэтому патетика директрисы больше её не задевала. Если Олег назвал школьника подонком, заслуживающим увечья или даже смерти, значит он такой подонок и есть. И беспокоила теперь маму вовсе не “тяжесть состояния” угодившего в “травму” Питона, а из‑за чего он попал туда, что он хотел сделать (а может и сделал?!) с её сыном. Но она взяла себя в руки и спросила, какие именно повреждения нанёс я пострадавшему.

— У мальчика – очень тяжёлое сотрясение мозга… – обрадованно начала директриса.

— Среднее, – хладнокровно перебил её Олег.

— Я, кажется, просила вас помолчать! У ребёнка – сотрясение головного мозга и множественные переломы костей, – директриса опять сделала эффектную паузу, явно рассчитывая, что мама вообразит, будто я занимался тем, что долго и вдумчиво пытал “мальчика” и переломал ему все его кости.

— Костей правой кисти, – опять услужливо уточнил Олег.

— По вашему, этого мало?! У ребёнка фактически раздроблена рука, ему предстоит тяжёлая операция! Дорогостоящая операция, – зловещим многозначительным голосом добавила директриса, пробуя, не удастся ли пронять маму с этой стороны.

— На самом деле никакая операция ему не “предстоит”, – продолжал поправлять директрису Олег, – ему просто наложили гипс, который снимут через две–три недели. Подарок для обормота, теперь писать на уроках не надо… А из больницы его выпишут завтра – послезавтра. Так что, повторяю, он вполне легко отделался. И заявлять в милицию его родители явно не собираются. Потому что хорошо понимают, что если делу дать ход, то за решёткой может оказаться вовсе не Максим, а именно Питналин.

— Что же там произошло? – не выдержала мама. Спрашивала она уже не у директрисы и даже не у Олега, а у меня. Но ответил ей Олег.

— Этот “невинный пострадавший ребёнок” Питналин… Марина, только, пожалуйста, не нервничай, помни, что всё уже позади… Так вот, этот Питналин угрожал Максиму ножом, и твоему сыну пришлось защищаться…

— На самом деле никакого ножа не было, не передёргивайте, Олег Иванович, – вмешалась на этот раз директриса.

— Не вам бы говорить о передёргивании… Ножа действительно не было, Марина, были маленькие ножницы, которые этот “ребёнок” ткнул в бок Максима так, чтобы тому казалось, что это настоящий нож. Так что, хоть ножа и не было, но угроза ножом была. Реальная угроза для жизни. В такой ситуации закон разрешает обороняться, используя любые доступные средства. Это как если грабитель в банке вытаскивает игрушечный пистолет, который внешне неотличим от настоящего, то охранник имеет полное право и даже обязан его пристрелить…

— Это правда, Максим? – тихо спросила у меня мама. Как будто Олег мог в такой ситуации сказать неправду.

— Правда, – ответил за меня Сашка.

— Пирогов, а ты почему здесь?! Почему вмешиваешься во взрослые разговоры?! А ну‑ка марш домой! – взвилась директриса.

— Помолчите, Лариса Викторовна, – поморщилась как от зубной боли мама, – Саша, скажи, пожалуйста, только правду, прошу тебя, это было опасно?

— Что это значит – “помолчите”?! – опомнилась опешившая на секунду директриса, – Да как вы со мной разговариваете! Что это вы себе вообразили?! Привели с собой какого‑то тренера–бандита и решили, что можно хамить директору школы? Да вы знаете, с какой характеристикой мы выкинем вашего сына на улицу?!

— Опять угрозы, – констатировал Олег, – но на этот раз уже почему‑то не тюрьмой, а всего лишь характеристикой.

— Лариса Викторовна, – неожиданно подала голос молчавшая до этого наша “классная”, – характеристику пишет классный руководитель, то есть я. А я считаю Максима хорошим, добрым и справедливым мальчиком, и характеристику на него напишу соответствующую. Кроме того, я не вижу никаких оснований “выкидывать” Максима из школы. В отличие от Питналина…

— Светлана Васильевна, я бы на вашем месте вообще помалкивала, а не пыталась выгораживать своего ученика, которого вы воспитали бандитом! А классным руководителем девятого “Б” не сложно назначить и другого, более объективного учителя!

— И снова угрозы, – ухмыльнулся Олег, – видимо, это ваш любимый метод в педагогике и административной работе? А кстати, кто же всё‑таки воспитал Максима “бандитом”, я или Светлана Васильевна? Или, может, вы сами, школа‑то ваша? И в этой школе, как я понял, администрация вовсе не склонна осуждать тех, кто угрожает ученикам этой школы ножом…