"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов
– Ты величаешь себя столь способным богом, – Мелай оправился от потрясения. Он поражал своим упрямством и выдержкой, несмотря на очевидный, терзающий его страх. – Величаешь себя покровителем Палагеды, но сам же убил Илиру!
Руфус выслушал гневный крик царя с отстранённым безразличием.
– Я её не убивал, а сделал именно то, что она попросила.
– Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей! Свидетели слышали!
– Всё верно.
Неожиданное согласие застало Мелая врасплох. Привратник выдержал несколько секунд тишины, глядя, как сказанное им потушило назревающее пламя чужого гнева.
– Всё верно, – повторил Руфус, указывая на Микеля. Рядом с ним тут же появились огненные близнецы. Может, эти двое мне и не нравятся, но, похоже, они преданные друзья лучезарного. Даже готовы защитить его от Привратника. – Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей. Я так и сделал.
– Ты лжёшь. Илира умерла, – парировал Мелай, но уже без былого накала. Он, как и все присутствующие, не понимал, что Руфус пытается донести.
– Да, умерла, но лишь потому, что Илира сама изменила своё желание.
Царь лихорадочно задышал, сбитый с толку.
– Я дал тебе ответы. – Руфус кивнул на шар в руке Мелая, и тот заморгал, словно только вспомнил о нём.
– Ты убил её.
– Нет.
– Она была моей судьбой! – гневно зарычал Мелай, а металл в ближайших от царя швах между плитами начал подниматься вверх.
– Она наследница Дома Раздора и была моей! – рявкнул Руфус, его голос утроился, и металл, будто придавленный, рухнул на мрамор. – А говоря о судьбах, вспомни, кто их вершит, юнец?! Как часто ты с ней сталкивался?! Вы из разных миров, и ваши нити не должны были пересечься, а он не должен был рождаться! – От гнева Привратника заложило уши, пол под его сапогами стал покрываться тем же обугленным узором, что и стены, когда он ткнул пальцем в сторону Микеля. Последний никак не вмешивался, безропотно наблюдая, как чужими руками и словами решается его существование. – Но моим сёстрам очень хотелось Единого царя! Единого для Даории и Палагеды! Поэтому они свели самый могущественный Дом и Клан. А теперь дави шар, юнец!!
Я смотрела на Руфуса с ужасом. Он напоминал могущественное чудовище, нацепившее личину моего заботливого начальника.
Глаза Мелая шокированно распахнулись, когда его пальцы сами собой стиснули стекло. То моментально треснуло. Со стороны тронов раздался громкий всхлип, а следом несдержанный плач. Мы все обернулись к девушке. Та зажимала рот ладонями, тщетно заглушая рыдания.
– Ах, одна из сивилл, – холодно улыбнулся ей Руфус. – Утри слезы, ещё рано.
Ему никто не ответил, все продолжали с недоумением наблюдать за разворачивающимися событиями. Я ощущала руки Сирши, боковым зрением видела Иво, но не понимала, ради чего Привратнику такое количество свидетелей.
Туман с кровью Мелая стёк на мраморный пол и устремился в толпу в поисках своей жертвы. Он ринулся куда-то вправо, люди там закричали, потом вздохи раздались сзади, кто-то заметался. Мы с Сиршей испуганно вертели головами, стараясь определить, кто жертва. Слева палагеец упал в суматохе, другие гости начали толкаться, на нас с Сиршей налетели два даория, пытаясь от чего-то уйти. На Сиршу рухнул один из мужчин, и Иво бросился ей помогать, меня же вытолкали на пустое пространство, и я растянулась на полу, недалеко от Микеля.
Лучезарный протянул руки, чтобы помочь мне подняться, как кто-то опять толкнул меня в спину, и только благодаря Микелю я не ударилась лицом об пол.
– Спасибо, – пробормотала я, но Микель ничего не ответил.
Он держал меня за руки, а его глаза болезненно широко распахнулись. Я не сразу обратила внимание на повисшую тишину, запоздало ощутив многочисленные взгляды. На нас с Микелем смотрели все.
– Кассия, всё в порядке? – еле шевеля губами, спросил Микель, хотя его бледность говорила, что сам он не в норме.
– Да, я просто… может, ушибла спину…
Странное онемение в районе лопаток перешло на шею и затылок.
– Сейчас будет больно, Кассия, – сочувственно предупредил Микель, видя что-то, чего я не могла.
– Что? – не поняла я.
Следом боль сковала голову, сдавила тисками, намереваясь её раздавить. Я вырвала руки и вцепилась в собственные волосы, ощупала кожу, ища, что меня терзает. Казалось, кричат множество голосов, но на деле вопила я одна. Сознание раздирали на части и слепляли заново в новой последовательности, а головная боль походила на худшее похмелье, словно мозг лихорадочно бился о стенки черепной коробки. Я ощущала собственные пульсирующие вены под пальцами, видела сны и кошмары, расщелину, в которую упала, и снова почувствовала удар о воду. Я закричала, когда переломала ноги.
Не знаю, как долго длилась агония, но я пришла в себя на полу. Зрение медленно стало чётким, вся боль ушла, оставив меня в поту и ознобе. Лихорадочная тряска не отпускала, пока я силилась хотя бы привстать. Мир остался прежним, но одновременно виделся иным. Воздух вибрировал и низко гудел различными тонами. Я не столько слышала, сколько чувствовала нутром, будто мои органы подстраивались под эту вибрацию. Желудок сжался, и меня замутило от безмолвной какофонии. Лица вокруг казались такими же, но и другими, в каждом что-то изменилось, но непонятно что. Никто из гостей не двинулся с места, сохранив вокруг нас с Микелем пустое пространство. Выдерживали дистанцию, как близ главных экспонатов на выставке.
Гул в ушах уменьшился, раздался тихий всхлип Сирши. Цепляясь сознанием за него, я села на коленях, не готовая подняться на ноги, и сфокусировала взгляд на подруге.
– Не плачь, – с трудом прохрипела я. Даже не понимая ничего, мне хотелось утешить Сиршу. Я не могла бояться, если ей страшно, поэтому выдавила слабую улыбку. – Не плачь, а не то я тоже заплачу.
Сирша издала смешок сквозь слёзы, а я не была уверена, что сама не рыдаю, так как лицо свело после боли и крика. Моё сознание было где-то далеко.