Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Законопослушные европейцы сразу поняли, что тёмно-синий — это для мужчин, а розовый — это для женщин, поэтому бритвы начали брать относительно равномерно, сначала из любопытства, а затем в связи с дешевизной, качеством и инновационностью.
Никто ещё не производит трёхлезвийные и, уж тем более, четырёхлезвийные станки — Жириновский специально узнавал и удостоверился, что Gillette Mach 3 ещё нет в продаже, а это значит, что «Ленинград» стал первым.
Успех новых бритв уже очевиден, поэтому скоро следует ожидать заградительных пошлин, так как новый товар сделал серьёзную заявку на захват рынка.
Но твёрдая валюта уже пошла, так как европейские реселлеры расширяют заключённые контракты и желают более массовых поставок.
Быстро скопировать советские бритвы у западных компаний не получится, а заграждение пошлинами, без предоставления аналога — это путь к идеологическому поражению, поэтому у советского товара есть минимум пара-тройка лет единоличного и безудержного пира на западных рынках.
Поставки в США невозможны, потому что у них очень строгое законодательство, зато скоро начнутся поставки в Японию и оставшиеся страны Европы.
Такой прорыв оплачен часами труда Жириновского — он по памяти рисовал схему будущих бритвенных станков, а также восстанавливал общую картину, что и для чего нужно. Это позволило избежать солидной части НИОКР, потому что конструкторы видели перед собой конечный продукт и реализовывали его в пластике и металле, а затем разрабатывали технологическую карту каждого компонента.
Теперь Владимиру не удастся избежать Ленинской премии, так как терпение Штерна истекло — за разработку очередного экспортного продукта, пользующегося спросом, его хотят наградить и премией, и званием Героя Социалистического Труда.
— Просто прими одну вещь, как данность, — попросил Жириновский. — Если тебе не нужно срочно решать какие-то неожиданные проблемы — это значит, что всё идёт по плану и это очень хорошо. В этом вся суть системы, которую я строил все эти годы. Бедняге Клинтону, например, приходится ежедневно сталкиваться с непонятными ему проблемами, которые неизвестно, как решать. Помни об этом и наслаждайся.
— Ох, обещаю, что буду, — усмехнувшись, ответил Геннадий.
— Хорошо, что с «Ураганом» всё получилось… — облегчённо произнёс Владимир. — Такой груз с души упал…
Как только НПО «Энергия» окончательно удостоверится, что «Ураган» способен выполнять все задачи на орбите, орбитальным кораблям-ракетопланам «Буран» предстоит отправиться на покой.
Один «Буран» точно поставят в Музей космонавтики и ракетной техники имени Глушко, ещё один установят на ВДНХ, а третий установят в Байконуре, на Площадке № 110.
Выведенную из эксплуатации первую версию ракеты-носителя «Энергия» разместят в виде экспоната перед ЦСКБ «Прогресс». А возвращённые ракетно-парашютным методом боковые блоки запланировано разместить во всех столицах союзных республик.
Первый запуск «Урагана» обошёлся Советскому Союзу в 377 миллионов рублей, но уже следующий пуск, как прогнозирует ГКО, будет стоить всего 240 миллионов рублей, а затем чуть дешевле, по мере отработки производства, до одного ключевого момента.
Этим ключевым моментом станет доводка до серии метанового двигателя РД-180, обладающего близкими к РД-170 характеристиками, но чуть большей массой и чуть меньшим импульсом, что полностью компенсируется возросшей тягой.
Этот двигатель уже очень близок, поэтому совсем не за горами тот час, когда стоимость запуска «Урагана» снизится до 190 миллионов за пуск.
Если держать в голове факт, что первые запуски по программе «Энергия-Буран» обходились стране по 650–700 миллионов «ещё тех» рублей, то есть, до девальвации, то экономия получится колоссальной.
Даже недавний запуск, считающийся дорогим из-за задействования дополнительных мощностей и введения режима работы в три смены, обошёлся почти вдвое дешевле, чем ранние запуски, но ГКО считает их слишком дорогими и настаивает, чтобы запуски стали ещё дешевле.
— Поскорее бы уже подняли «Мир-2»… — мечтательно произнёс Орлов.
— Это не будет значить автоматическое решение всех наших проблем, — сказал Жириновский. — Но зато станет заметно легче жить.
— Вот этого облегчения и жду, — ответил на это Геннадий. — Сейчас мы вынуждены ужиматься, чем-то жертвовать, а ведь есть много прекрасных проектов — мы можем начать жить нормально, как люди! Но нельзя — «Мир-2» гораздо важнее, поэтому будем ужиматься, а потом ждать, пока он даст свои плоды…
А плоды ожидаются очень сочными: массовые процессоры будут производиться уже не по техпроцессу 1 микрометр и даже не 0,8 микрометров, а сразу 0,5 микрометров — это перспективная разработка ЦИЭ, по поводу которой уже есть уверенность, что это не очередной тупик.
Сотни миллионов рублей инвестиций, наконец-то, начинают окупаться — техпроцесс, несмотря на титаническую работу, проделанную советскими инженерами, уже считается отсталым, так как в США ещё в 1995 году освоили техпроцесс 0,35 микрометров, а сейчас стремительно рвутся к рубежу 0,25 микрометров.
Только вот сверхчистые полупроводники обещают прирост мощности на 70–90 %, поэтому прогнозируется временный отрыв от Запада по тактовой частоте. Но временный, потому что Запад не собирается останавливаться и очень быстро настигнет СССР, при этом не понимая, что, вообще-то, некоторое время отставал.
Прекрасно понимая это, ГКО планирует увеличивать мощности всех работающих над тематикой НИИ — в следующем году бюджет предусматривает выделение на 100 % большего объёма средств, ресурсов и кадров.
Это нужно лишь для поддержания паритета вычислительной мощности, то есть, об опережении речи даже не идёт. Но даже в таких условиях, ещё неясно, как скоро ЦИЭ выработает надёжный техпроцесс и доработает соответствующее литографическое оборудование, которое и является «бутылочным горлышком» всего производства процессоров.
— Что у нас с Блумфонтейном? — спросил Жириновский. — Я не особо слежу за ситуацией и мало общаюсь с ответственными.
— Формально, город взят, — ответил Геннадий. — Но фактически — до сих пор идут городские бои с партизанами. Мало личного состава, поэтому приходится действовать осторожно и медленно. Впрочем, уже создана «зелёная зона» в центре, куда скоро прибудут представители ООН. Они начнут организацию выборов администрации города и контролируемой миротворцами территории. Правда, у местных сильное недоверие к ООН и миротворцам, поэтому явка ожидается минимальной. Я предлагаю Бутросу переговоры с сопротивлением.
— Они же недоговороспособные мерзавцы… — произнёс Владимир.
— Согласен с тобой, — ответил на это Орлов. — Но я предлагаю хорошие условия. Пусть всё возвращается к тому, как было до вторжения миротворцев, но с мирными соглашениями с окружающими странами. Если Оранжевая Республика прекратит агрессию против Лесото, Капской Республики и НДР Коса — это будет победой миротворческих сил. Альтернатива — годы партизанской войны, а потом мы уйдём и оставим ослабленную Оранжевую Республику наедине с усилившимися соседями. Считаю, что взятие Блумфонтейна — это достаточно сильный жест для отрезвления африканерских националистов и побуждения их к началу переговоров.
— А Бутрос что? — поинтересовался Жириновский.
— Он принял моё предложение — ему больше всех хочется, чтобы это закончилось, — сказал Геннадий. — ООН