Михаил Михеев - Изгнанники

   - Полная ассимиляция завоеванных планет, подавление национального самосознания и культуры... Жестоко.

   - Русские считают, что нет. Жители планет прекрасно знают, что их ждет. Русские считают, что если бы их это не устраивало, то они бы защищались до конца. Ну а раз сдались - значит, согласны. Да и то сказать, русские ни разу не нападали первыми, только отвечали ударом на удар. Ну, или на оскорбление.

   - А религиозные противоречия?

   - Религиозные противоречия могут быть при авторитетных религиях, а у русских таковых нет. Вернее, представители различных религий имеются, но они вынесены за скобки, а их возможности сведены к нулю.

   - Но разве это возможно?

   - Как оказалось, да, но для этого потребовалась программа, рассчитанная на десятки лет и на смену нескольких поколений. Причем никто и не понял, что русские нацелились на религию. Просто вначале у них шло снижение роли искусства в обществе. Точнее, не так - снижение роли деятелей искусства. Русские упорно вбивали в головы людей, что все эти деятели искусства, вне зависимости от их гениальности, всего лишь высокооплачиваемый обслуживающий персонал, как официанты или таксисты. Некоторые пытались протестовать - и быстро оказывались на улице в роли дворников, а их место занимали те, кто готов был работать так, как скажут те, кто платит. При этом в творчестве их, в общем-то, не ограничивали, просто сбили гонор и понизили планку общественного восприятия. Одновременно вели пропаганду религиозного искусства - священники всех концессий были рады, придурки... А потом их всех разом объявили работниками искусств - и все, влияние религии упало в ноль. За пастырями люди идут, но кто пойдет за клоунами?

   - А новые религиозные течения?

   - Запрещены. Помню, при мне был случай - объявился один, объявил себя новым воплощением Иисуса. Так его арестовали и судили, а судья вынес приговор - повесить. Мол, если Иисус настоящий - повешение ему не повредит, все равно воскреснет, а если нет - то он мошенник, а за мошенничество с использованием религиозной атрибутики положено вплоть до смертной казни. Видели бы вы, как он вопил и отрекался от своей божественной сущности.

   - И что?

   - Не воскрес.

   - То есть Российская империя неуязвима?

   - Неуязвимых не существует. Однако Россия - противник, с которым связываться очень опасно. Русских лучше не трогать - и они вас тоже не тронут. Увы, у нас не было другого выхода... Если честно, я предпочел бы работать с русским капитаном в открытую, но эта секретность... Придется играть с теми картами, которые есть.

   - Зачем вы мне все это рассказали?

   - А чтобы вы поняли, с кем вам придется иметь дело. И затем, чтобы вы не вздумали психовать - русские могут позволить себе смотреть на нас свысока...

Французская деспотия. Порт Орлеан-Альфа. Примерно это же время.

   - Идиоты! Вы понимаете, что вы натворили? Вы обязаны были догнать этот корабль и захватить его любой ценой!

   - Это было невозможно - их прикрывали русские.

   - Какие, к дьяволу, русские, адмирал? Какие русские, я вас спрашиваю! Разведка точно установила - там были только пиратские корабли.

   - Значит, это был русский пират.

   - Русских пиратов не бывает, и вы знаете это не хуже меня.

   - Расскажите это тем капитанам, чьи корабли были расстреляны с запредельной дистанции. Там был русский корабль, и корабль мощный. Думаю, классом не ниже тяжелого крейсера, точнее определить невозможно - его защита слишком мощная.

   - Плевать! Вы должны были захватить английский крейсер даже ценой всей эскадры. Где мы его теперь будем искать?

   - Не знаю...

   - Вы никогда ничего не знаете! Ладно, озадачим разведку, возможно, она опять нам поможет. Вам на усиление передадим два линкора из резерва. Будьте в полной готовности к немедленному старту! И не дай вам бог опять облажаться - русские там или не русские, но если вы опять их упустите, то вылетите в отставку быстрее метеора.

   (из х/ф "Сватовство гусара").

   - ...вцелом, сообщать нам координаты, или не сообщать - дело ваше. Сообщите - замечательно, нет - мы и так их узнаем. Вот допьете свой кофе - и отведут вас к нашим спецам, проведут вам сканирование мозга и узнают все, что знаете вы. Тело ваше после этого мы выбросим в космос за ненадобностью, а сами двинемся к вашей... вернее, уже без пяти минут нашей базе. Времени это займет, конечно, больше, но время у нас есть, поверьте. Это у ваших товарищей на базе его нету - кораблей, как мы уже знаем, у них не осталось, припасов тоже немного, и довольно скоро у них начнется голод.

   - А если я сообщу координаты, у них начнетесь вы.

   - Как верно подмечено. Но, поверьте, мы не чудовища. Даю вам слово, что если мне не будет оказано сопротивления, то персонал базы, да и вы сами, если мы сейчас придем к общему знаменателю, будете высажены на ближайшем обитаемом мире. А словом я не разбрасываюсь.

   Месье Рен, бывший младший штурман крейсера "Париж", имевшего не так давно неосторожность ввязаться в драку с "Эскалибуром", тяжело вздохнул и задумался. Что русские сдержат слово, он ни на миг не усомнился, равно как и в том, что мозги ему при необходимости выпотрошат абсолютно не задумываясь, без лишних эмоций. Они, русские эти, слово свое ценили, в отличие от англичан, и держали его всегда - это была такая же непреложная истина, как то, что солнце на Земле восходит на востоке или что вода мокрая. Точно так же истиной была и безжалостность русских к врагам, и сейчас молодому, ему не исполнилось и четверти века, штурману приходилось выбирать. Хотя что уж там, выбирать было особо и нечего. Даже торговаться не было смысла - русские не торгуются с пленными. Хотя это, наверное, интернациональное - победители предпочитают плясать на костях побежденных, а не вести с ними душещипательные беседы.

   Выдержав короткую паузу более для того, чтобы сохранить лицо, чем из-за необходимости обдумать и взвесить еще что-то, Рен подтянул к себе лежащий на столе лист бумаги и аккуратным, как у большинства штурманов, почерком записал координаты базы. Подняв голову, он встретился взглядом со спокойными, чуть ироничными глазами русского капитана. Ну да, перед кем он пытался держать планку? Русский вдвое старше и в сто раз опытнее, для него все метания штурмана - не более чем последняя попытка сохранить достоинство перед лицом обстоятельств. Однако русский не сказал ни слова, за что Рен был ему благодарен.