Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость (ЛП)

— Как торговали нефтяными фьючерсами в восьмидесятых?

— А как играют в «Блэк Джек»? В казино, компьютеры запрещены. Так и торговали: на голой интуиции. Но как только электронные устройства и программное обеспечение стали общедоступны, классические трейдеры «на пальцах» начали пролетать.

— Казалось бы, — покрутил головой Смайлс, — Если все используют программное обеспечение, отчего с ценами на нефть происходит этот ужас?

— Не с ценами происходит ужас, а с биржами! Деривативы, в том числе, нефтяные фьючерсы – нас погубят!

— Погубят? И это говорит нефтеброкер?

— Говорю! Фьючерсный контракт – вообще интересная вещь. Отмотаем историю назад. Со времён египетских пирамид, в каждом приличном городке была осенняя ярмарка. Кроме всего прочего, фермеры выясняли, какой спрос в городе на те или иные продукты. Стоит ли по весне сеять пшеницу или овёс? Точно так же ремесленники в городе разбирались, кому понадобится новый плуг или борона, а кому – молочные бидоны. Но выяснение спроса – ещё не продажа. Продав реальный, уже собранный, урожай, фермер покупал реальные, уже произведённые, вещи. Если урожай отличный, фермер мог купить предметы роскоши. Себе – шёлковый галстук, дочерям – золотые серёжки, жене – щипчики для сахара. А если урожай плох, фермер говорил: дорогая жёнушка, этой осенью покупаем только вилы и лопаты! Тебе на платье денег нет, а нашим мальчикам придётся обойтись без новых ботинок.

— И мальчики всю зиму ходили босиком?

— В южных штатах – что за проблема? В северных – чинили старые, неважно. Без новых ботинок можно кое-как прожить, а без годных вил – сена не соберёшь, и лошадям нечего будет кушать. Приоритет очевиден.

— Зачем экскурс в историю?

— Как зачем? Без истории, деривативов не понять. Про тюльпаноманию слыхали?

— Читал. Это было… примерно в 1630 году. В Голландии и Англии кинулись вкладывать деньги в редкие тюльпаны и все прогорели.

— Именно. А что тюльпаномания случилась, как раз когда изобрели форвардные контракты, и прогорели именно владельцы форвардов – про это вы читали?

— Постойте-постойте, вы хотите сказать, фьючерсы и финансовые кризисы – взаимосвязаны?

— Я полагаю, связь – самая прямая. Как вошли в обиход сельскохозяйственные фьючерсы, каждый неурожай стал заканчиваться финансовым кризисом. Система потеряла положительную обратную связь между урожаем и потреблением, а реальную сельхозпродукцию – заменили бумажками. У биржевого брокера – какой сельскохозяйственный опыт? Спроси у биржевика, чем отличаются два сорта картошки, или когда и сколько вносить удобрений – он без понятия. Брокер знает лишь табло с ценой, как показывать циферки на пальцах, да газетные сплетни. Потом стало ещё хуже: придумали беспоставочные контракты.

— Расчётные фьючерсы?

— Они самые. Беспоставочный фьючерс – просто ставка на будущую цену, как на рулетке в казино. Наступает срок реализации, фишки переходят от одного игрока к другому. Кто-то выиграл, кто-то проиграл. К реальному товару это перемещение денег – никаким боком. Чтобы грязные фермеры своими видами на урожай не мешали брокерам торговать резаной бумагой, реальных производителей вообще с биржи выперли. Вы знаете, во что превратились сельскохозяйственные ярмарки?

— Развлечение для детишек. Луна-парк, цирк и сахарная вата. Запись на курсы хатха-йоги и в секцию карате. Выставка собак и кошек. Ну ещё: аукцион лошадей, но лошади – тоже домашние любимцы, а не сельское хозяйство.

— Вот-вот. До изобретения фьючерсов, система саморегулировалась: производили с избытком лопат, сколько-то пар ботинок, и лишь немножко – галстуков и золотых серёжек. А когда ввели сельскохозяйственные фьючерсы и банковский кредит, фермеры стали покупать что попало, а ремесленники – производить, как мода попрёт! Если случался неурожай, у фермеров оказывалось слишком много бесполезных галстуков, купленных в кредит ранее, зато не хватало денег на новые вилы. Кейнсианцы считали, если не хватает денег, надо просто напечатать побольше и раздать. До них, классические марксисты не обращали внимания на турнепс и лопаты, а думали, в стране перепроизводство щипчиков для сахара. И те, и другие – зациклены на спросе-предложении и количестве вложенного труда.

— Полагаете, превзошли в экономике Маркса и Кейнса?

— Никого я не превзошёл, просто почитывал книги на досуге. Фридрих фон Визер, и другие представители Венской Школы[63] считают: спрос и цены зависят главным образом от психологии. Циклические кризисы происходят от неправильных вложений капитала. А неправильные инвестиции как раз – от отсутствия обратной связи.

— Следуя этой логике, наша цивилизация должна была умереть ещё в семнадцатом веке.

— А я не говорил, что от введения фьючерсов всё должно рухнуть сразу. Фермеры – народ консервативный. Вплоть до начала двадцатого века, большинство держало запасы зерна, достаточные, чтобы пережить неурожайный год и не сойти с ума от голода. Однако, все крупные экономические потрясения случались вслед за плохими урожаями. Есть корреляция между урожайностью зерновых и финансовыми кризисами в США. Что вы думаете про Великую Депрессию[64]?

— Какое отношение урожайность имеет к Великой Депрессии? Там была просто биржевая паника.

— Пылевые бури тридцатых годов вам ничего не говорят?

— Бури начались уже после биржевой паники.

— А первый неурожай в распаханных прериях случился как раз в двадцать девятом! В августе народ просёк, реальной пшеницы на бумажные фьючерсы не хватит, в сентябре – котировки плавно пошли вниз, и только в октябре на Бирже надавили кнопку «Паника». Конечно, было ещё два года засухи, именно поэтому Великая Депрессия длилась десять лет. Однако триггер-то был аккурат в двадцать девятом.

— Даже если вы правы, это должно волновать лишь историков. Со времён Великой Депрессии…

— А знаете, что получилось на NYMEX с картошкой в семидесятые?

— Вроде, был неурожай, и Биржа чуть не закрылась? Потом целый год в «Мак-Доналдс» продавали луковые колечки заместо картофельных чипсов.

— Вроде было три неурожая картофеля, да наложились последствия нефтяного эмбарго 1973 года. Просто, про 1975 многие знают, а предыдущие скандалы парням с NYMEX удалось замять. В семьдесят пятом грохнуло так, Биржа закачалась: «бумажной» воображаемой картошки продали на двадцать пять миллионов тонн[65] больше, чем уродилось, пошли дефолты. Но сами-то дефолты – мелочь. Потребители хотели реальный картофель, а получили – денежные переводы. Телеграфный перевод нельзя поджарить с маслом и поставить на стол! В 1976, Комиссия по ценным бумагам официально запретила NYMEX торговать картофельными фьючерсами. Тогда, в 1978, они и взялись за нефть. Справедливости ради, нефтяными фьючерсами пытались торговать в Пенсильвании ещё в позапрошлом веке, но популярностью подобные фантики не пользовались. Сами нефтяники говорили, фьючерсы нужны, чтоб делать инвесторов не столь богатыми, зато чуть более безумными.