"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров
Послеполуденные часы уходили на артефакторику. Это была самая трудная, самая медитативная практика. Мне ещё далеко было до идеала, но прогресс был. Я научился слушать. Слушать тихую песню древесины, вспоминающей лес; сдержанный гул металла, помнящего жар плавильной печи; безмолвную мудрость камня, хранящего отпечаток древнего моря. И благодаря этому получилось лучше понимать, какое плетение лучше внедрится в тот камешек, а не другой. Материал, если я находил верные, созвучные ему ноты в магическом узоре, принимал его куда охотнее. Мои творения были пока далеки от шедевров Кроу, но они работали!
Вечера были временем марионеток и боевой магии. Не счесть сколько синяков, царапин и ожогов я получил за это время. Но оно того однозначно стоило. Я получил столь необходимый опыт в сражении с магами и смог доработать свои плетения. Ну и, разумеется, изучил новые.
А потом наступала ночь, и я, часто пренебрегая сном, возвращался к книгам или своим записям, охваченный холодным пламенем одержимости. Я был фанатиком магии. И знал это, принимая себя таким какой я есть. Это была моя природа, моя стихия — жажда понять, разобрать, собрать заново, улучшить.
И вот, в один из таких дней, когда осеннее солнце окрашивало каменные полы башни, ритм был нарушен. Кроу вошёл в лабораторию, где я в этот момент дорабатывал одно из своих плетений, пытаясь улучшить его. Он не сказал ни слова, просто стоял и наблюдал, как мои нити, тонкие как паутина, плетут магические контуры, создавая новое творение.
Разумеется, я сразу заметил его, когда он приблизился. Попробуй не заметь, когда он сам вдалбливал в меня необходимость постоянно быть настороже. Наказания за невнимательность мне не понравились… И я усвоил урок на собственной шкуре. Но даже так, лишь замкнув нити плетения я, наконец, обернулся к нему.
— Ты стал аккуратнее, — довольно произнёс архимаг. — На удивление, взрывов стало куда меньше, чем раньше. Но они всё же случаются…
— Иначе никак, — с улыбкой пожал я плечами. — Магия — всегда риск.
— Верно, — кивнул Кроу. — Однако, нельзя зацикливаться только на теории. Про практику тоже нельзя забывать. Пойдём. Сегодня у тебя экзамен.
Слово «экзамен» прозвучало так, что по спине пробежали мурашки. Не «тренировка», не «практика». Именно «экзамен». Его я совсем не ждал.
В зале куда мы пришли, по краям круга-барьера уже ждали четыре знакомые фигуры. Вот только выглядели они в этот раз уж больно напряжённо.
Сильф. Дух воздуха в облике бледной девы со стрекозиными крыльями. Они трепетали с частотой, болезненной для слуха, создавая вокруг неё зыбкий, невидимый ореол искажённого воздуха. Гном. Дух земли — низкорослый, широченный в плечах гуманоид из живого песчаника, испещрённого сланцевыми прожилками. Он стоял неподвижно, и казалось, будто он врастает в пол, становясь его частью. Саламандра. Дух огня — ящероподобное, гибкое существо в алой, раскалённой чешуе. Воздух над ней дрожал от жара, и от неё исходил сухой, трескучий звук, будто тлеют угли. Ундина. Дух воды — синевласая женщина с хвостом, парившая в лёгком тумане. Капли конденсата появлялись и исчезали в воздухе вокруг неё, сверкая холодным блеском.
Четыре стихии. Четыре аватара этих стихий, обладающие не только силой, но и интеллектом, и способностью к тактике. Кроу не сводил с меня своего острого, изучающего взгляда.
— Десять минут в кругу, — сказал он просто. — Они будут атаковать. Ты — выживать. Можно использовать всё.
Я с лёгкой опаской вышел в центр комнаты.
— Сильф, мы же столько времени провели вместе. Уже совсем друзья. Ты же будешь со мной помягче? — нервно улыбнулся я, смотря на немного непривычные лица элементалей.
— Прости Фауст, но приказ господина был однозначным. Не сдерживаться и не жалеть тебя, — с печальной улыбкой произнесла Сильф.
И тут я понял как попал…
— Начали, — резко прозвучал голос архимага.
Круг вспыхнул, отсекая мир. И мир взорвался.
Атаки были не хаотичны. Эта четвёрка работала словно единый оркестр. Вот первый жест Ундины, и с потолка обрушилась не вода, а ледяная пыль, слепящая и режущая лёгкие. В тот же миг Сильф исчезла, растворившись в воздухе, а её удар пришёл не с фронта, а снизу. Резкий восходящий вихрь, рвущийся подбросить меня в воздух, на растерзание. Я едва успел защититься, создав под ногами упругую пластину из спрессованного воздуха, но потерял долю секунды. Этого хватило Гному. Он не стал швырять камни. Он призвал их из самого пола — острые сталактиты вздыбились у меня под ногами там, где я должен был приземлиться после отскока. Я изменил траекторию в воздухе, оттолкнув себя потоком ветра, и почувствовал, как раскалённый воздух опалил спину. Саламандра работала на опережение, предугадывая мои движения, выжигая пространство, куда я мог переместиться.
Это был не бой, а решение динамической головоломки под смертельным давлением. Каждое их действие было связано с другим. Ледяная пыль Ундины сковывала движение и создавала мириады сверкающих частиц, в которых Сильфа могла прятать свои невидимые лезвия-вихри. Гном не атаковал сам, а менял ландшафт, создавая для Саламандры идеальные «печи» — замкнутые пространства, где та могла сосредоточить жар. Они заставляли меня двигаться, тратить ману на защиту, загоняли в ловушки.
В ход пошли небольшие марионетки-змейки. Они устремились к Сильфе, дабы отвлечь её и нарушить контроль.
Далее я выпустил свои нити. Десятки нитей одновременно ринулись в бой, не хаотично, а по плану, который я только что и придумал. Большая же часть атаковали Гнома, вцепляясь в его каменную плоть и пытаясь приподнять его над полом, не давая ему менять рельеф. Оставшиеся мешали Ундине и Саламандре сосредоточиться на атаке,