Михаил Соколов - Бог-Император

Ничего нельзя было сделать. От беспомощности Волков пришел в еще большую ярость, и это помогло: он, ухватив противника за шею, сумел бросить его через левое бедро. Обр в полете отпустил его руку и, кувыркаясь, полетел в сторону вождя. Слуги остановили его и отбросили к человеку.

Сергей, не давая обру прийти в себя, ударил его ногой в живот, но тот поймал его ступню и попытался вывернуть. Спасая связки, Сергей упал на руки лицом вниз и пяткой лягнул врага в челюсть, тем самым высвободив ногу.

Обр еще не опомнился, когда Волков прыгнул ему на спину и обхватил руками за шею. Ноги Сергей заплел на ребрах врага и сжал что есть силы. Ему показалось, кости обра захрустели.

Зверочеловек взревел, закинул руки назад, схватил Сергея за голову и попытался перебросить через себя, но Волков удержался. Тогда обр сделал кувырок вперед, приземлившись всей тяжестью на противника. На мгновение Сергей потерял сознание, но и в беспамятстве захвата не разжал.

— Кончай с ним! — Сергей узнал раздраженный голос вождя.

Приказ, разумеется, предназначался обру, но исполнил его человек. Не понятно что — ребра или хрящи горла — поддалось раньше? Сергей услышал хруст, зверь задергался, мощные рывки участились и перешли в мелкие судороги.

Волков еще некоторое время вжимал обломки ребер внутрь мертвого тела, потом сумел перевалиться на бок и наконец выбрался.

Он медленно встал и повернулся к юрте. Вождь и его свита — кажется, значительно выросшая за это время — неподвижно стояли возле входа.

Сергей медленно пошел к ним, и свита стала полукругом, расходясь по обе стороны от вождя. Пасти у всех были открыты. Воины выставили вперед копья и мечи…

Сделав еще несколько шагов вперед, Сергей почувствовал, что земля вокруг него завертелась — он вновь потерял сознание.

Синее небо от зноя начало бледнеть. Солнце зависло в вышине, пекло и мучило этот мир. Сергей без одежды лежал навзничь на высокой горе из вещей и припасов, сваленных на длинной, как баржа, телеге. Внизу пронзительно скрипели медленно проворачивающиеся колесные оси, а вокруг свистели сурки, попискивали, едва перекрывая треск кузнечиков, скрывающиеся в траве птицы, а еще, где-то совсем близко, может, из скрытой балки, в которой протекал ручей, самозабвенно орали лягушки.

Сергей лежал на толстом деревянном кресте, веревки туго притягивали его запястья и лодыжки к брусьям. К счастью, его не прибили.

Проезжавший мимо погонщик объяснил, что ему послали медленную смерть. С точки зрения обров такая смерть была хуже всего, потому что могла затянуться на несколько дней, и если бы он не пререкался с вождем Арсуном, гибель от заражения крови быстро и без мучений настигла бы его. Предпочитая надеяться до самого конца, Сергей не жалел о предстоящих мучениях.

Вверху кругами плавал беркут, высматривая лису, волка или зайца — полуденный зной прятал его добычу.

Телега остановилась. Крест вместе с Сергеем стащили с вещей и прислонили к колесу высотой с него самого. Площадка для ног делала стояние на кресте вполне удобным. Сергей знал, что человек способен выдержать на солнце до трех суток. Его крест уже волокли трое обров, и длинный конец чертил в траве не скоро стираемую борозду.

Юрта вождя уже стояла на холме, и рядом со входом, несколько в стороне, его крест и врыли. Сергей с высоты трех-четырех метров мог видеть многое вокруг. Далеко, за рекой, вышка в поселении чадила черной ниткой дыма — дозорные Доброслава упреждали своих.

Огромная толпа обров скопилась километрах в трех от берега и метрах в шестистах от холма вождя. Обры не придерживались строя, стояли кто где придется, но все равно Сергей определил бы их число тысяч в двадцать пять.

В километре от пестрой толпы крокодилолюдей стояли конные воины Доброслава, разительно отличаясь от врагов. По сравнению с обрами их было мало. Они стояли темной молчаливой стеной, смотрели и ждали. В войске обров гудели рожки сотников, орали десятники, пели флейты — командиры пытались навести порядок, но внимание всех было поглощено ожиданием и чистым полем, где вдруг показался человек на коне. Он рысью неторопливо преодолел половину расстояния до вражеского войска и остановился, подняв копье. Он вызывал обров на поединок. В толпе разукрашенных пестрыми доспехами гигантов замелькали розовые пасти, от волнения многие забывали захлопнуть челюсти.

Наконец, раздвинув толпу, выехал верховой обр и стал приближаться к врагу. Человек подождал, пока обр не оказался ближе, и, опустив копье в сторону врага, приготовился к бою. Потом они медленно закружили друг против друга, и, когда, маневрируя, оказались ближе, Сергей узнал человека — это был Кочетов, обряженный в простой копытный доспех с железным шлемом на голове.

Обр сиял полированной медью лат. Опущенное забрало шлема легло длинным рылом на верхнюю челюсть, издали превратив бойца в огромное насекомое. Вместе с лорком обр на добрый метр был выше своего противника и казался громадным страшным муравьем.

Противники наклонили копья и разом прыгнули с места.

Когда до сближения оставалось метров двадцать, Семен Кочетов неожиданно метнул копье вперед. Скорость обоих всадников и броска сложились — копье вмиг преодолело расстояние и вонзилось в шею лорка.

Обры подняли жуткий вой, повсюду размахивали знаменами и значками на длинных древках. Успокоились, увидев, что обр не пострадал. Замедлив бег, лорк скоро упал, всадник ловко соскочил с седла, выхватил меч и трусцой поспешил к соскочившему с коня человеку.

Семен почему-то не вытащил меч, а копошился в сумке. Сергей не мог понять, что он делает. И только увидев, что Кочетов раскручивает ремень над головой, догадался — праща.

Обр, наверное, не знал о таком оружии. Он замедлил шаг, потом вновь побежал, и тут запущенный противником камень с такой силой ударил его в голову, что плохо закрепленный шлем слетел с головы.

Собравшись бросить второй камень, Кочетов вдруг передумал и вытащил меч. Возможно, от излишней самоуверенности он так и не воспользовался щитом, а просто поспешил к обру.

Широкое поле, высокое небо. У входа в юрту на переносном троне сидел вождь обров Арсун. Для него, как и для всех обров здесь, на поле был только обр, для людей — только человек.

Бойцы сшиблись: лязг, треск, сверкали полированные лезвия мечей… Потом Кочетов отступил, давая обеим сторонам увидеть чисто срезанные у самого лица челюсти… Обрубки приоткрылись, чтобы выпустить тоскливый рев, и тут же все кончилось: Кочетов снизу вверх срубил голову врага.

Взлетев в седло ожидавшего неподалеку коня, Кочетов уже возвращался к своим. Ему кричали, славили.