Виктор Тюрин - Чужой - Свой

Тут он замолчал. Я не понимал ни его мыслей, ни действий. Мог только ждать и надеяться.

— К понятию "информационное поле" мы только-только подошли. Ты это понимаешь?! Со всей нашей передовой наукой! А ты, из дикого мира, уже умеешь им управлять! Правда, и сам не зная, как и откуда у тебя что берется. Но если ты изначально готов к восприятию таких… подарков, то кто ты тогда? Уникум? А если в тебе заложен такой гигантский духовный и физический потенциал, тогда почему не вижу разума в твоих словах и поступках! В тоже время в тебе есть что-то неуловимое. Есть! Точно есть! Но что?! Если бы я не знал в точности историю твоего появления на Терре, я бы мог предположить…. Впрочем, это уже не важно. Не о том я говорю. Запомни одно! Когда придет время, вспомни, что не я, Крон, не террянин, а представитель миров, известных тебе как Торговое Кольцо, сделал это для тебя.

Я смотрел на него округленными глазами, понимая только треть из того, что он говорит.

"Бредит. Вон как глаза блестят. Мозги перемкнуло от боли, вот и болтает невесть что!".

Замолчав, он некоторое время смотрел от меня своим горящим взглядом. Наконец, тяжело, с усилием, вздохнул, передернувшись при этом от боли.

— Смотри и слушай внимательно. Повторять не буду. Сложного здесь ничего нет, но от правильности твоих действий будет зависеть твоя дальнейшая жизнь.

Последующие десять минут он доходчиво мне объяснял, как считывать показания приборов и работать с ними. Потом устало откинул голову и закрыл глаза. Когда он закончил, я некоторое время смотрел на приборы, лежавшие передо мной, после чего в сознание пробились мысли, обозначившие тупую, безвкусную, но все же радость: — Вроде, буду жить".

Так до конца не поверивший в то, что случилось, я тихо сказал: — Крон. Спасибо.

И услышал в ответ, почти шепот: — Живи, землянин.

В следующий момент его плечи поникли, а голова резко упала на грудь. Он умер. Я сидел, не отрывая от него взгляда, с туманом в голове и хаосом в душе. Во мне сейчас все перемешалось: сомнения, надежды, страхи. Не знаю, сколько бы времени я так просидел, пока вдруг неожиданно не ощутил, что я не один. Я не удивился, а просто принял это как сигнал к действию. Голова и излучатель в моей руке тут же резко и синхронно повернулись к входу.

— И что дальше? — спросил я пустое пространство у входа.

Вопрос я задал на "галактусе", рассчитывая на то, что этот универсальный язык, окажется не совсем чужим местным жителям.

— Папе плохо. Вы не могли бы ему помочь? — прозвучал в полной тишине тонкий девичий голос.

Излучатель дрогнул у меня в руке. Челюсть отвисла. Поверить в появление женщины, сейчас и здесь, после всего, что я пережил в этом проклятом подземном мире, было необычайно трудно.

"Проклятый прибор! — первое, что мне пришло в голову, то это было подозрение на халтурную работу моего "универсального переводчика". — Заговорил женским голосом, подлюка!".

Но поверить мне ему пришлось, когда я увидел в проеме девичью фигурку. Вскочил на ноги, с трудом веря своим глазам. Юная девушка. Длинные ресницы, чуть влажные глаза, припухлые губки, бугорки грудей и тонкие, изящные руки, все это заставляло мое сердце биться сильнее. На какой-то миг, на душе даже посветлело, словно луч солнца пробился сквозь тяжелые, черные тучи. Страх, усталость, тревога, все это куда-то ушло. Мужское начало в моем сознании тут же проявило себя, автоматически отметив: — Фигурка очень даже ничего. А мордашка так вообще на пять баллов тянет".

Неожиданно она нахмурилась, сдвинув бровки. С некоторым удивлением, мне пришлось констатировать, что ее рассердил мой ощупывающий "мужской" взгляд. Ее рассерженный вид, после всей этой бесшумной мясорубки в подземном лабиринте, выглядел несколько потешно. Не сдержавшись, я хмыкнул. В ответ она резко вздернула подбородок. Внутри меня уже начал клокотать смех. Нервный смех. Чтобы удержаться, я встал с пола, отряхнулся от пыли, насколько это могло получиться и только затем снова поднял на нее глаза. Скользнув по ней взглядом, я увидел то, что секунду назад упорно не хотел замечать. Сухо блестевшие, воспаленные и злые глаза, военного образца, потрепанный комбинезон, пояс с боезапасом и излучатель в руке. Все это идеально вписывало ее в окружающую обстановку, прямо роднило с ней.

"Она злиться на меня. Это плохо. Надо срочно наладить с ней отношения. Похоже, она старается выглядеть крутым "профи". Попробуем подыграть ей в этом".

— Ты там "черного" положила? — деловым тоном спросил я, пытаясь подстроиться под ее воинственность.

— Там, это где? — резко бросила девушка.

— Гм! Так сразу и не скажешь.

— Я убила трех "черных" и добила одного "серого". Так ты нам поможешь?

В ответ на жесткий и требовательный взгляд я утвердительно кивнул головой.

"Тяжелый случай".

Нагнулся и достал из рюкзака аптечку.

— Держи, — сказал я, протягивая ей аптечку. — Анализатор. Приложишь…. А… впрочем, идем вместе. Меня здесь больше ничего не держит.

Бросил прощальный взгляд на тело Корна, затем осторожно сложил приборы вместе с компьютером в свой рюкзак, добавив к ним три аптечки из рюкзака Крона. Секунду подумав, достал из его пояса обоймы к игольнику, также бросил себе в рюкзак. Встал, забросив его за плечо, повернувшись к девушке, сказал: — Пошли.

Мужчина сидел, привалившись спиной к контейнеру, и выглядел не лучше Крона, когда я его увидел раненым. Лицо серо-землистого цвета, сухие губы, лихорадочно блестевшие глаза. Его крупное, сильное когда-то тело, выглядело сейчас бессильно и жалко, только руки, казалось, жили своей прежней жизнью, с силой зажимая рану на животе. Проступившая кровь между пальцев и большое темное пятно, расплывшееся на комбинезоне, говорили о сильной потере крови. Не теряя ни секунды, закатав рукав комбинезона, приложил к его запястью аптечку. Не успела "пиявка" приняться за работу, как девушка стала на колени рядом с отцом, положила обе свои руки на его вторую руку, оставшуюся прижатой к ране. По тому, как напряглось ее лицо, а лбу выступили мелкие капельки пота, мне стало понятно, что она каким-то образом включилась в борьбу за его жизнь.

Прислонившись спиной к упругой стенке ящика, я удовольствием вытянул ноги, затем ненавязчиво, но тем не менее внимательно стал изучать своих неожиданных "друзей", которых мне подкинула судьба на временном отрезке моего жизненного пути. Выпуклая грудь, широкие плечи, мощная шея мужчины вполне подошли бы для циркового атлета, если бы не высокий лоб мыслителя и не глаза, в которых перемешалась боль с внутренней силой, позволяющей держать себя в руках.