Сергей Якимов - Дар

– Жена Дениса Алексеенко? – переспросил лейтенант, предчувствуя неладное.

– Я хотел извиниться, что испачкал в их доме стены.

– Псих ты ненормальный! – не выдержал Ващук. – Что ты наделал?

– Испачкал им стены! – придурковато улыбаясь, повторил тот.

Потом Редкович попытался застрелить лейтенанта, но инстинкт того сработал быстрее, и Ващук выстрелил первым. Пуля попала Редковичу в левую руку. Сразу после пистолета рявкнуло и ружье, его заряд впился в стену в дюйме от двери в кладовую.

Редкович вскочил на ноги так резво, будто вдруг понял, что лежит на муравейнике. Его окровавленная левая рука болталась плетью, в опущенной правой он держал ружье, из одного ствола которого струился дымок. Лейтенант чуть не выстрелил еще раз. На лице Редковича была написана целая гамма эмоций: и боль, и страх, и злость, и безумие.

Он выскочил за дверь, лейтенант слышал топот его ног в коридоре.

– Черт! – вырвалось у Ващука. Он мог свалить его на пути к двери, да только Редкович сейчас «временно не в себе», а вот «временно мертвым» он быть не может.

Застонав и схватившись за бок, лейтенант поднялся и, опираясь на стену, вышел в коридор. Со служебной лестницы доносились шаги спускающегося Редковича. Внезапно они замерли, и оттуда донесся требовательный голос:

– Стой, Дима! Брось ружье!.. Брось, говорю!

– Веселье, говоришь? – переспросил Андрей. – А вы хоть знаете, что творится в городе?

– И знать не хотим! – фыркнул Болт. – Эй, Игорь, или как там тебя, что с плечом? Порезался, когда брился?

– Вы не ответили на мой вопрос! – оборвал его хохот Андрей.

– Начинаешь грубить! – огрызнулся Болт, направляя на Андрея ружье. – Давай-ка, покажи мне свой пистолет, да смотри помедленней, чтобы я не отстрелил тебе башку, а то нервы в последнее время требуют релаксации.

Андрей медленно извлек из-за пояса пистолет, после чего плавно поднял его и направил на Болта. Глаза у того полезли на лоб:

– Что, чокнутый?!

– Нет, просто нервы требуют релаксации. Бросай своё ружье!

Было видно, что Болт испугался, он неуверенно опустил ружье, взгляд его метался между Андреем и Кочергой.

– Я ведь пристрелю тебя! – сказал последний. Его обрез был направлен Андрею в голову.

– А я успею пристрелить твоего дружка! Спроси, ему такая перспектива по душе?

Болт громко сглотнул, а Кочерга ухмыльнулся и перевел прицел на Ольгу:

– Стреляй, а я испорчу красоту твоей новой подружки!

Ни один мускул на лице Андрея не выдал того напряжения и смятения, что царили у него в душе. Мысли проносились у него в голове бешеным хороводом. Успеет ли Кочерга нажать на спуск, если он выстрелит первым? Успеет ли? Попадет ли в Ольгу?

– Не получится, – спокойно произнес Игорь, делая шаг вперед и становясь перед Ольгой прямо на линии огня.

– О, боже, да они все с ума посходили! – вырвалось у Болта, и он окончательно опустил своё ружье. – Чокнулись все!

– Не надо, Игорь! – тихо сказала Ольга, выходя из-за него.

Кочерга тут же поймал ее на мушку, но Игорь снова сделал шаг, вновь оказавшись на линии огня.

Андрей перевел пистолет на Кочергу.

– Не убью ее, так убью твоего друга! – процедил тот.

Глаза его лихорадочно блестели, щеки побелели, а обрез в руках еле заметно дрожал.

– Тебе ведь нужны не они, а я! – произнес Андрей.

– Стой, Дима! Брось ружье! – требовательно произнес Ковров. – Брось, говорю!

Он как раз был в дежурном помещении милицейского участка, когда, услышав наверху два выстрела, бросился к служебной лестнице, но не успел подняться и на одну ступеньку, как на ней появился Редкович. Он бежал вниз и даже не заметил сержанта. Окровавленная левая рука болталась плетью, правой же он сжимал двустволку.

После окрика Редкович замер на месте, со смесью удивления и непонимания глядя на появившегося вдруг и преградившего ему путь миолиционера.

– Бросай ружье! – повторил Ковров, делая пистолетом красноречивое движение.

Прихрамывая и держась за бок, Ващук подбежал к лестнице и увидел, что Редкович замер на ее середине, а внизу, целясь в него, стоит Ковров, преграждая путь к бегству.

– Оно не заряжено, – поднимая ружье, произнес Редкович, но Ковров не поверил.

Слишком уж напряженным было его движение, к тому же сержанту не понравилось выражение его лица, непонятная ухмылка, застывшая на нем, и ненормальный блеск глаз.

– Врешь! – прислоняясь к косяку двери и направляя на Редковича пистолет, сказал Ващук.

– Вы в порядке, лейтенант? – спросил Ковров, увидев красное пятно на боку у того.

– Почти.

– Эх, сорвалось! – одними губами прошептал Редкович. – Ващук услышал, что я вру. Жаль, прекрасный был бы финал. А сейчас их двое…

– Лейтенант, он что-то шепчет! – прокричал Ковров и облизал пересохшие губы.

– Бросай оружие, Дима! Или мы тебя попросту застрелим!

– Двое, а у меня только один патрон, – продолжал неслышно шептать Редкович, – хотя еще куча в кармане. Конечно же, нужно всего лишь достать один!..

Он засунул руку в карман.

Натянутые в струну нервы Коврова не выдержали. Палец сам нажал на спуск.

То же самое случилось и с Ващуком. В таких случаях достаточно одного резкого, неверного движения, чтобы палец сам нажал на спуск. А Редкович, запустив руку в карман, сделал то самое движение.

Два выстрела слились в один. Редкович даже не пошатнулся, когда пули с противоположных сторон попали в него. На секунду замерев, он рухнул как подкошенный и, ударяясь о ступени, скатился вниз.

– Проклятье! – прошептал Ковров, глядя на патроны, высыпавшиеся из кармана плаща. – Он что, хотел зарядить ружье?!

– Один ствол был заряжен, – сказал Ващук, медленно и осторожно спускаясь по лестнице. – Хотел зарядить второй, чтобы уложить нас обоих.

– Что же они могут делать с людьми?!

– Видимо, всё…

– Тебе ведь нужны не они, а я!

При этих словах Кочерга скорчил гримасу, которая, видимо, означала улыбку.

– Где мой отец? – спросила Ольга, думая, что ее вопрос отвлечет Кочергу, даст Андрею возможность выстрелить.

Впервые в жизни она всерьез и очень сильно желала человеку смерти.

– Связан на кухне, – не отрывая от Андрея взгляда, ответил тот. – Крутой у тебя папаша!

– Послушай, – сказал Андрей, делая шаг вперед и немного в сторону, – если ты имеешь на меня зуб, а ты его имеешь, почему бы нам не выяснить всё до конца…

Еще полшага, немного вперед и в сторону.

– …почему не выйти на улицу и не устроить солидный настоящий поединок…