Иван Магазинников - Печать Тьмы
Айвен вызвался дежурить первым. Уселся возле костра и уставился на огонь. Позади заворочался профессор Ройбуш, но вскоре затих. Лошадь уснула одновременно со своим хозяином. Тишину нарушали лишь шум ветра в листве, звонкий стрекот сверчков-любовников, тихое сопение старой кобылы и редкие выкрики лесных птиц. Птицы… Кобыла… Сверчки… Ветер…
— Не понял, — нахмурился юноша — Кажется, что-то звучит не так. Или не звучит…
Он посмотрел на спящего профессора. Тот скрутился калачиком под тонкой накидкой, по-детски положив обе ладошки себе под щеку. Губы старика едва заметно шевелились — то ли разговаривал с кем-то, то ли доедал остатки ужина. Но и только. Вместо мерзкого многоголосого и сложноритмичного громкого храпа — лишь тихое спокойное дыхание.
— Так какого каббра ты мне голову морочил и все уши выхрапывал! Ну дед, теперь моя очередь неприличные песни петь и военные марши высвистывать…
Вор уже было собрался заорать дурным голосом начало "Веселой башмачницы и грустного башмачника", но что-то остановило его в последнюю минуту. Тяжело вздохнув, он посмотрел на сопящую сторожевую кобылу, потом на ее хозяина и, махнув рукой, завалился спать, прижавшись спиною к спине старика. Лег он с восточной стороны, заслоняя собою профессора от ветра…
Проснулся Айвен, сквозь сон уловив дивный аромат, от которого брюхо его сначала скрутило, потом развернуло, а потом оно и вовсе начало умоляюще бурчать, перебивая всякий сон.
— Доброе утро, мой юный друг! — профессор стоял у костра и что-то помешивал в котелке. — Давайте, умывайтесь, скоро наш завтрак будет готов.
— М-м-м… Как вкусно пахнет! А что это?
— Уже не знаю, — развел руками старик. При этом рукав его зацепил один из корешков, лежащих на досточке над котелком, и тот упал прямо в варево. — Хотел было приготовить ячменную похлебку с сыром и листьями ежевики, но нечаянно перепутал крупу, уронил туда яйцо и пару каких-то травок. Вот опять, — вздохнул он, демонстрируя несколько ягод черники, прилипших к низу поварешки, которой историк мешал свою "ячменную похлебку", — Надо же, а я-то думаю, куда это собранные мною ягоды делись?
— Смею вас заверить, господин Ройбуш, что у вас получается изумительная ячменная похлебка! — шумно вдохнул воздух юноша. — А я, после определенных событий, прекрасно разбираюсь в блюдах из ячменя. Так что давайте мою большую ложку…
Он вскочил на ноги, сбегал к ручью умыться и, вернувшись, нетерпеливо схватив свою тарелку. Ложку он, словно уличный иллюзион, вытащил из-за уха профессора.
— Приятного аппетита, — пожелал тот, накладывая ароматную массу в свою тарелку.
— М гхм тгф смфм, прхр… — не остался в долгу вор, уплетая кашу за обе щеки.
Наконец, насытившись, Айвен довольно улегся на землю, подложив руки под голову и уставившись в небо.
— Эх, господин Ройбуш. Вам бы в Боргарде поваром работать. Кто бы мог подумать, что самая вкусная в мире ячменная похлебка — это рисовая каша с яйцом, черникой и корнем белой душицы!
— Моя жена говорит, что иногда мои блюда можно не просто есть, но даже и с удовольствием, — смущенно покраснел старик.
— У вас есть жена? Должно быть, она очень добрая и терпеливая. И она позволяет вам готовить, и потом даже ест это? Надо же, какая смелая женщина! Повезло вам…
— Росинона говорит, что ночью будет дождь, так что нам нужно поскорее добраться до поселка и остановиться там на ночь. Давайте поспешим.
— Тогда позвольте мне вымыть посуду и прибраться здесь. Это самое малое, чем я могу отблагодарить вас за чудесный завтрак.
— Только сперва верните мою ложку, юноша. Вы ее нечаянно сунули в свой карман…
Сначала они ехали молча, но потом непоседливый вор начал приставать к профессору с расспросами. О себе старик говорил крайне неохотно, поэтому Айвен быстро сменил тему, спросив о том, чем же он занимается. И водопад информации, хлынувший из уст господина Ройбуша, вскоре залил его до краев.
Сам историк был родом из Арлании, но уже более десяти лет работал в Свиржском Университете, по приглашению лично ректора, магистра Олелеуса. Там он изучал фольклор и историю самой древней и загадочной страны континента — королевства Хеон, от начала своего сотворения и по сей день бывшего единственным в мире магократическим государством.
Айвен за всю свою жизнь дальше пары соседних с Кияжем деревушек ни разу не был, поэтому открыв рот слушал невероятные истории из прошлой жизни двух стран. Профессор оказался хорошим рассказчиком. Удивительно, но когда он говорил о мистических ритуалах древних хеонитов, положивших начало магическому искусству, или о великих героях минувших лет, речь его становилась гладкой, а движения более собранными и уверенными.
— Вы только представьте себе! Шесть княжеств, постоянно враждующих друг с другом, объединились против общего врага — и это был всего один человек! Один из величайших магов в истории, разработавший теорию манокрута и заложивший основы современной ксеногипнологии, был самым обычным разбойником! Можно даже сказать, вашим коллегой. Вы ведь наверняка слыхали о Маркуше-Крысолове? Пять лет хозяйничал он со своей бандой на дорогах, пока не попался на сердечную приманку. Быстроглазая швейка очаровала его, а пока утомленный ненасытными ласками и подмешанным в питье дурманом атаман нежился в объятьях возлюбленной, королевские войска окружили дом и вежливо попросили атамана сдаться. Разумеется, сперва перебив почти всех его людей.
— А он?
— К счастью, о себе в тот миг он не думал, и решил спасти девушку, сдавшись. Его арестовали и клеветники с легкостью выиграли суд, усадив разбойника в тюрьму сроком на восемьдесят лет без права помилования.
— К счастью?
— Несомненно! Не угоди он в тюрьму, мир не получил бы Крысолова! Сначала атаман просто от скуки принялся учить пойманную крысу ходить на задних лапках. А потом он понял, что обладает особой властью над ней и всеми прочими грызунами. Вскоре целый десяток крыс маршировал по его камере строем, и каждый их крохотный шаг — был огромным шагом для современной ксеногипнологии, которая в тот миг и зародилась. С помощью зачарованных крыс, Маркуш бежал из тюрьмы и первым делом навестил свою возлюбленную.
— …Которая как раз утешалась от долгой разлуки с помощью старого вина и молодого кавалера, — закончил за него Айвен.
— Верно, только вино было молодым, а ухажор — вполне преклонных лет. Наутро помощница швейки не нашла ни свою хозяйку, ни ее воздыхателя. Который, между прочим, и был тем самым Канцеляром, что придумал коварный план поимки разбойника "на дамские глазки".