Война песка - Дмитрий Львович Казаков

— И их хозяева, — добавил Сыч, и указал туда, где на вершине бархана рядком стояли дрищи, и ветер трепал их серые балахоны.

И да, тяжеленные столбоходы не проваливались там, где не мог удержаться человек. По всему выходило, что эти две силы… порождения полигона… и порождения пустыни, хотя пустыни ли?.. теперь вместе, против нас.

Ну что же, чего и следовало ожидать.

— Ричардсон, проверь, чего там с ранеными, и доложи. Усек? — донесся из-за спины шипящий противный голос, так что я вздрогнул.

Комотделения кивнул и был таков, а я повернулся.

Рядом со мной стоял Сыч, тут же были Вася и Эрик, и мрачно сопел Хамид, и тер переносицу Ингвар: все, кто был тогда в разрушенной башне, кто видел кровавый ритуал… больше никого лишнего. И Цзянь смотрел на нас с мерзкой улыбочкой, глаза его были холодными, как две черных ледышки.

— Ну что, обсудим ситуацию? Конфуций за нас этого не сделает, — проговорил наш бывший комотделения, ставший комвзвода.

— Давай, без базара, — отозвался Вася, ствол которого смотрел Цзяню в живот.

Бой практически закончился, но там и сям постреливали, и очередь в этой какофонии внимания не привлечет… Несколько сложнее потом объяснить, что случилось с нашим командиром, а до этого еще и добить его придется…

Нет, о чем я вообще думаю?

Цзянь поморщился.

— Как дети малые, — он вздохнул. — Неужели вот так хладнокровно убьешь меня? Человека? Не дрища или столбохода? Не эквинатца или харашца?

— Ты не человек, — в голосе Сыча звучала печаль. — Ты отвратительное чудовище. Мерзостное порождение мира мертвых.

Цзянь поморщился снова.

— Думать обо мне можете что угодно, но нам надо решить, как вести себя дальше. Усекли? Я предлагаю сделать вид, что ничего не было, все нам померещилось, и только, — комвзвода сделал паузу. — На нашем полигоне такое может померещиться. Ну вы же знаете?

И он обнажил в улыбке редкие желтые зубы, хотя глаза остались холодными.

— И ты не будешь мстить за своих… приятелей? — спросил Ингвар.

— Нет.

— А почему, видит Аллах? — влез Хамид, нервно сжимавший кулаки и явно мечтавший свернуть Цзяню шею прямо на месте.

— Их не жалко. Они не постигли истины, иначе бы не погибли так легко и бездумно.

— А наше мясо… — выговорить последнее слово оказалось невероятно трудно, полезли воспоминания о каннибальском ритуале в руинах, — тебе не понадобится? Ради постижения?

Цзянь покачал головой:

— Нет. Плоть должна быть редкой, необычной, отличной от того, что окружает ее. Зараженная боевым вирусом, как у Франсуа, женской на планете, где женщин почти нет… Лучше всего — нелюдская. Только тогда она дает эффект. Обычная солдатская — что в ней проку?

Эффект? О чем он? Неужели правда верит, что поедание мяса разумных существ полезно? Хотя конечно верит, речи нет, вспомнить как он жрал тогда, под мерные речитативы и завывания… и потом выжил, несмотря на две полученные в грудь пули.

Мне стало неуютно и холодно на бешеном солнцепеке.

— А какие гарантии? — Ингвар смотрел на комвзвода с откровенным недоверием.

— Мое слово. Обещаю не посягать на ваши тела и души ни делом, ни помышлением, — Цзянь поднес ладонь ко рту и укусил за нее так, что кровь потекла, несмотря на перчатку. — Скрепляю собственной плотью, — глаза его полыхнули. — Пока сами вы не посягнете на меня. Принято?

Я поглядел на остальных: на лице Эрика читалось отвращение, Хамид бормотал себе под нос, явно молился, Ингвар хмурился, Вася продолжал целиться в командира, а Сыч оставался бесстрастным.

— Вы либо верите мне, либо нет, — тут Цзянь сорвался на обычное злобное шипение. — Если слово не принимается, я сделаю все, чтобы уничтожить вас… быстро и эффективно. Поверьте, я сумею это сделать. Ну, принимается?

— Да, — сказал я, и на меня обратились пять изумленных взглядов.

А я просто вспомнил, что мне есть ради кого жить и куда возвращаться, и что я пришел сюда не для священной войны со злобными сектантами, а чтобы заработать денег на содержание лежачей бабушки.

— Да, — неохотно сказал Вася, и за ним то же самое повторили остальные.

Цзянь кивнул:

— Вот и отлично. Работаем вместе, сражаемся вместе, и кто знает, что принесет время? — он развернулся и был таков.

— Ты чего, ему поверил? — тут же напустился на меня Эрик. — Совсем рехнулся?

— Не поверил, — ответил я. — Нужна пауза. Обдумать. Решить.

— Это верно, — согласился Ингвар. — Надо присматривать за этим гадом. Аккуратно. Чтобы он ничего не заподозрил. Ну а потом… увидим, что принесет время? — и норвежец усмехнулся решительно и свирепо.

Да, этот наверняка умеет присматривать, как умеет следить и собирать информацию. Относительно Цзяня мы с Ингваром на одной стороне, что касается всего остального — не уверен.

— Чего замерли⁈ Быстро сюда! — донесся крик Ричардсона, и мы по проходу между загонами побежали туда, где собиралось отделение.

И началась муторная процедура зачистки населенного пункта — когда ты заглядываешь в каждый дом, каждый угол, аккуратно проверяешь, нет ли там мин, склада оружия или затаившегося врага. В этот раз она оказалась проще обычного, поскольку строения не имели крыш, и одновременно сложнее, поскольку мы не знали, какие ловушки мог оставить враг, понимали только, что он может прятаться в любой куче песка.

Закончили, когда первое солнце уже опустилось за горизонт, и второе, красное, направилось туда же. Процессия из столбоходов и безголовцев к этому времени исчезла из виду, растворилась в желтом мареве, остались только несколько дрищей, неподвижных, будто пугала из черного камня в серых тряпках.

Парни из первой роты сунулись за пределы полигона, один тут же провалился по пояс, его принялись с руганью и криками вытаскивать, и все на глазах у врага.

— Остаемся тут, — сообщил Цзянь, вернувшийся после инструктажа у комроты. — Прикрываем границу и… умников, которые будут изучать всю эту… — он повел рукой, — мерзость. Первое отделение в охранение, другим отдыхать. Располагаемся вон там, у стены.

— Эй, пошли, твою маму! — тут же заголосил Карло, комотделения-один, и его бойцы понуро двинулись за командиром.

— Не спать нам, пацаны, сегодня, в мягкой кроватке, — печально вздохнул Эрик. — Жратвы хоть привезут, надеюсь?

Мы устроились