Александр Афанасьев - Время героев ч. 2(СИ завершена)

— Я протестую относительно того, каким образом преподносится дело о гибели русской подданной в автомобильной катастрофе — заявил барон Хоу — князь опускается до того, что пересказывает печатающиеся в желтой прессе сплетни и досужие домыслы.

На сей раз я сдержался

— До вашего протеста мы еще дойдем, барон — с кислой миной заявил Фрай — сначала разберемся с заявлением господина Воронтсова. Итак, вы не отрицаете того, что у вас была винтовка, и вы сделали несколько выстрелов из нее.

— Не отрицаю.

— И в кого же вы стреляли?

— Я стрелял в машину, которая пыталась скрыться с того места, с которого дом обстреливали.

— И вы видели, кто находился в машине?

— Нет, потому что было темно. Но у меня достаточно опыта, чтобы сделать заключение о том, что это именно та машина, на которой пытались скрыться убийцы, обстрелявшие полицейских.

— Не сомневаюсь в вашем опыте. Вы стреляли на поражение?

— Да, безусловно.

— Но почему же? Как вы могли быть уверены…

— Извините, сэр… — перебил я Фрая — в Североамериканских соединенных штатах никогда не было терроризма, а у нас он был. Русский терроризм берет свое начало во второй половине девятнадцатого века и террористическая активность не спадает и поныне. Мы сто пятьдесят лет живем в условиях непрекращающихся посягательств на нашу жизнь, собственность, само наше существование как народа. Поэтому у нас, сэр, принято стрелять на поражение в убийц, которые обстреливают тебя из винтовки пятидесятого калибра. И в любых других убийц мы тоже стреляем на поражение. Мы считаем, сэр, что либо нужно стрелять на поражение, либо не стрелять вовсе.

Фрай предпочел не развивать эту тему — он прекрасно знал, что будет, если эту запись прослушать, к примеру, на Большом Жюри. Североамериканцы — совсем не такие толерантные, какими бы их хотели видеть власти. Им не нравится, что власть ничего не может сделать с бандитами, расплодившимися в больших городах, и не может даже открыто признать, что подавляющее большинство бандитов — либо негры, либо латиноамериканцы. Им не нравится, что в стране существует огромный класс людей, живущих на велфер[48] и годами нигде не работающих. Им не нравится, что сначала в коммьюнити с нормальными белыми законопослушными людьми въезжает одна мексиканская или негритянская семья, потом другая, обернуться не успел — урны перевернуты, ночью в проулках тусуются реперы и гремит музыка, в соседнем гараже разбирают краденые машины, а наркоманы рыскают по улицам в поисках денег на дозу. И дом, за который семья платила двадцать лет — теперь можно продать только за треть цены. Вопрос тут не в цвете кожи. Вопрос в том, что существует значительная прослойка общества, которая предпочитает паразитировать на обществе, не давая ему ничего взамен, и считает, что законы общества — писаны не для него, что можно, к примеру, не знать английский и требовать везде дублирующих надписей на испанском вместо того, чтобы учить язык. И существует другая прослойка общества, которая считает, что таким вот социальным паразитам и эгоистам надо уступать, ущемляя интересы большинства ради интересов меньшинства. В Российской Империи такого не может быть по определению, все подданные равны перед Государем и несут определенный объем обязанностей. О них они должны задуматься прежде, чем о своих правах. А здесь назвать черное черным, убийцу — убийцей означает стать изгоем для общества и подвергнуться судебному преследованию. Но те, кто все же называет вещи своими именами — приобретают опасную популярность, и Фрай не хотел, чтобы в числе таких опасно популярных людей оказался русский дворянин.

— Вернемся к тому, как вы попали в этот поселок, мистер Воронтсов. Кому позвонили эти полицейские, вам или…

— Мишо, сэр.

— Да… Мишо.

— Агенту Мишо, сэр. Верней — бывшему агенту.

Этот звонок на телефонном аппарате Мишо был, и он был отвечен. Если они будут проверять счета из телефонной компании и закажут деталировку — звонок будет.

— О чем они говорили?

— Сэр, я не могу ответить на этот вопрос, потому что не являлся участником разговора.

— После этого вы сразу выехали…

— Да, сэр. Мы сразу выехали на Лонг-Айленд.

— Откуда?

— Из Манхеттена, сэр. Мы выехали из Манхеттена.

— Хорошо… Мишо работает на вас?

— Нет, сэр.

— Вот как?

— Да, сэр. Бывший агент Мишо работает на компанию Трианон Секьюрити, где числюсь консультантом и я. Владелица компании — Марианна Эрнандес.

— Вы утверждаете, что компания Трианон Секьюрити не находится под вашим контролем?

— Совершенно верно, сэр.

— Какие отношения связывают вас с Мишо?

— Дружеские. И деловые.

— И он готов подтвердить эти слова?

— Сэр, об этом вам лучше спросить у него самого.

Фрай потер подбородок. Он понимал, что просто так меня не проймешь. И под закон RICO[49] Трианон вряд ли подходит. Слишком опасные связи у нас наверху. Слишком серьезными делами в вопросах безопасности мы занимаемся.

— Хорошо. Как вы поняли, из чего стреляют. Вы видели стрельбу и стрелявшего?

— Нет, сэр. Но я понял, что стреляют из винтовки пятидесятого калибра, потому что сам стрелок и неоднократно стрелял из подобного оружия. Кроме того, я являюсь владельцем лицензии на стрелковое оружие третьего класса и аккредитован в BATF как импортер и экспортер оружия.

— И все-таки — как вы поняли, по кому нужно стрелять?

— Мишо продвигался впереди меня. У него было помповое ружье. Он вскрикнул, упал, потом я увидел выезжающую машину, как раз с той стороны, куда двигался Мишо. У меня была винтовка, и что я должен был делать?

— Вы слышали выстрел, которым ранили Мишо?

— Нет, сэр. Полагаю, это был пистолет с глушителем.

Фрай пожал плечами. Он пытался меня на чем — то зацепить — и не мог.

— Пистолет с глушителем и в самом деле нашли полицейские. Но он лежал довольно далеко от машины, которую вы обстреляли.

Теперь с улыбкой пожал плечами я. Если вы ждете от меня каких-то домыслов и предположений — не дождетесь, сэр.

— Что вы сделали после того, как обстреляли машину?

— Я подбежал к Мишо и помог ему подняться. На нем был бронежилет, и он остановил пулю. Потом я и Мишо подошли к машине, которую я обстрелял — там были все мертвы, сэр. Потом мы поехали в больницу.

— Вы видели, какую машину вы обстреляли? Какой она была марки?

— Фарго, сэр. Это была Фарго.

Фрай повернулся к высокомерно выслушивающему нас барону.

— Автомобиль марки Фарго, барон. Был взят напрокат в Монреале.