Алексей Молокин - Блюз «100 рентген»

Во всяком случае, попытается сделать.

В маленьком магазинчике было прохладно, скучно и пусто. Пусто почти в прямом смысле этого слова. За спиной скучающей продавщицы — полной женщины в неряшливом белом халате — громоздились пирамиды, составленные из банок с консервами из морской капусты и неизменного «завтрака туриста». На дальнем плане маячили темные бутылки с уксусом, ящики с ломаным печеньем и слипшейся белой карамелью, похожей на кладку муравьиных яиц. Все это жалкое изобилие как-то не вдохновляло, разве что морской капусты Лешка купил сразу десять банок — в Зоне такие консервы считались деликатесом, кроме того, высокое содержание йода в водорослях благотворно влияло на щитовидную железу, с которой у многих схвативших приличную дозу радиации были проблемы. А вот «завтрак туриста» надоел сталкеру до тошноты еще в Ростоке, поэтому он взял несколько банок альтернативных бычков в томате, буханку замечательно вкусно пахнущего серого хлеба и спросил пару бутылок водки.

— Водки в свободной продаже нет, — скучным голосом сообщила продавщица, с достоинством одергивая халат. — Вы разве не знаете, гражданин, что водка отпускается только по талонам? А талоны теперь будут только в следующем месяце. Да и не местный вы, я местных алкашей всех до одного знаю, а талоны выдаются только по месту постоянной прописки. Вам все понятно?

Талонов на водку у Звонаря не имелось, местной прописки тоже, поэтому он решил не заморачиваться с водкой, в конце концов, радиоактивный фон, судя по показаниям счетчика, вмонтированного в ПДА, здесь был совершенно ничтожным, так что ни водка, ни «антирад» не требовались. Это, конечно, если не думать о завтрашнем дне.

В отделе промтоваров картина была не менее удручающая. Здесь Звонарь приобрел дешевый бритвенный станок, пачку лезвий «Аврора» и несколько кусков подозрительно пахнущего индийского мыла. Оглядев практически пустые полки с обувью и вешалки с несколькими костюмами, при виде которых в памяти зашевелилось полузабытое словечко «шевиот», сталкер решил обойтись старым комбинезоном и берцами, естественно, почистив и то, и другое.

В секции промтоваров сталкер купил неплохие механические часы марки «Полет» и нацепил их на левое запястье. Часы стоили смешную сумму — сорок рублей. Лешка купил их еще и потому, что в часах был встроенный механический календарь, на котором слегка оживившаяся продавщица по просьбе щедрого покупателя выставила время и дату.

Было 11 часов 43 минуты 25 апреля 1986 года.

Он вышел из магазина и направился мимо аккуратно покрашенных заборов в сторону Припяти. У одной из полуоткрытых калиток стояла благообразного вида старушка в капроновом платочке и сиреневой, домашней вязки, кофте. Старушка, завидев сталкера, оживилась, принялась делать приглашающие движения ручками, лучиться морщинками, в общем, всячески демонстрировала готовность к общению. Лешка даже опешил от такого гостеприимства и остановился.

— Здравствуйте, — осторожно сказал он.

— Самогоночки не надо ли, милок? — ласково пропела старушка. — Если что, так у меня и картошечка отварная имеется с укропчиком и лучком. Картошечка горяченькая, только что сварила. С маслицем, с зеленым лучком, с укропчиком. А укропчик да лучок свеженькие, пахучие, прямо с грядки. У меня тут парничок, так что скоро и огурчики будут. Бери, солдатик, не пожалеешь, а то вас там, в Афганистане, говорят, кормили неважно, вон ты какой худой.

Звонарь купил пару бутылок самогонки и миску отварной картошки, которую старушка вывалила в старую газету и аккуратно завернула. Похоже, полиэтиленовые пакеты здесь были редкостью. Впрочем, так и должно было быть, откуда взяться полиэтиленовой таре в то экологически чистое время? Да неоткуда! Кроме всего прочего, у приветливой бабки удалось сторговать старый, выгоревший почти добела, но еще крепкий брезентовый рюкзак, куда и были сложены покупки. Обошлось все это удовольствие в сотню, причем, судя по радостному виду старушки-предпринимательницы, сумма эта была для нее весьма и весьма значительной.

На деньги Лешке было наплевать, зачем они ему, деньги? С рюкзаком за плечами, в котором постукивали консервные банки и позвякивали бутылки с самогоном, он почувствовал себя уверенней и быстрым шагом отправился на бережок, чтобы искупаться и привести себя в порядок перед поездкой в Припять.

Чуть повыше пристани-дебаркадера обнаружился небольшой аккуратный песчаный пляжик. Узенькая, шага два длиной, полоска мелкого речного песка, укрытая с боков ивняком, выходящая на покрытую тонкой, словно сияющей изнутри свежей травой лужайку. Красноватые прутья ивняка тоже были щедро сбрызнуты яркой зеленью, пахнущей терпко и свежо. Здесь было просто чудо как хорошо! Стаи мальков паслись на мелководье, время от времени делая поворот «все вдруг», словно иголки в магнитном поле.

Лешка разделся до трусов и, ежась и вставая на цыпочки от холода, полез в чистую прозрачную воду. Если бы вчера кто-нибудь предложил ему искупаться в Припяти, Звонарь, пожалуй, воспринял бы данное предложение не иначе как пожелание поскорее отправиться на тот свет, и здорово бы обиделся. А сегодня — пожалуйста! Впрочем, в Лешкином случае понятия «вчера» и «сегодня» потеряли свой изначальный смысл.

Лешка намылился, чувствуя, как привыкшее к затхлости защитного комбинезона тело начинает дышать, впитывая в себя солнце, весеннюю свежесть и горьковатый запах ивы. Он побрился, морщась, потому что вода была холодная, а лезвия «Аврора» хотя по остроте соответствовали форштевню знаменитого крейсера, но для бритья годились весьма условно. Потом сталкер собрался с духом, ухнул в ледяную воду с головой и поплыл размашистыми саженками прочь от берега. Оказывается, плавать он не разучился, и это Звонаря почему-то очень обрадовало.

Выбравшись на берег, он как мог прополоскал и проветрил пропахший потом бронекостюм, почистил берцы, переоделся в свежее белье, купленное в том же магазине, наскоро перекусил и расположился на отдых, ожидая, пока «СЕВА» просохнет.

Он сидел у маленького костерка в синих трикотажных тренировочных штанах и дурацкой голубой майке, жевал отварную картошку с пахучим постным маслом, посыпанную лучком и укропом, поддевал ножом коричневых бычков из открытой банки и чувствовал, насколько же это хорошо — жить! Мир был открыт во все концы, казалось, у него не было пределов в пространстве и во времени, но это только казалось. Предел во времени у этого чудесного мира существовал, и до этого предела оставалось уже меньше десяти часов. Всего-то ничего по меркам мироздания. Лешка посмотрел на часы — два часа дня. Сталкер, ежась от прикосновения мокрого подбоя, влез в непросохший комбинезон, зашнуровал берцы, упаковал остатки провизии в рюкзак, привычно проверил, на месте ли нож и артефакты, и бодрым шагом направился к пристани. Чего-то все-таки в его экипировке не хватало, что-то было не так, Лешка сначала не понимал чего, а потом понял — не хватало гитары и оружия. Особенно гитары, без нее сталкер чувствовал себя незащищенным.