Яна Завацкая - Кольцо и крест

Но Арнис, ведь так было всегда! И мы знали, что так будет.

Я все знаю, Иль, все понимаю. Я только помню вот это - и никогда не забуду. Их выводили по одному во двор. Я сам так приказал. Правда, мне приказал Дэцин, и мне некуда было деваться. Я еще спросил его (хватило цинизма): "Как это скажется на психологическом факторе? Как мы будем объяснять лервенцам?" И он ответил: "Никак. Мы уже по уши в крови. Хуже некуда. Давай работай".

Их было триста восемьдесят человек. Остальных защитников Этрага перебили в бою. Тяжелораненых перевезли в местную больницу. Нас - всего восемнадцать. Просто выпустить пленных? Среди них много офицеров, много служителей Цхарна, они поднимут население, да и нас перестреляют. Нам тогда не удержать город. Охранять их долго мы не можем, в Этраге и так не осталось никого из ДС, только две декурии армейцев. Я знаю, что другого выхода не было.

И самое ужасное, что не было у меня к ним никакой ненависти. Никакой, понимаешь? Они ничего мне или нам плохого не сделали. Только защищали свою землю. Они были правы. И мы спрашивали каждого, не согласится ли он перейти на нашу сторону. Я сам велел так, и я сам спрашивал - мы разделились на пять групп. Я понимал, что они могут солгать, но готов был рискнуть. Но никто из них даже не солгал. Все триста восемьдесят лервенцев. Мы убивали их по одному.

Я не смотрел в их лица. Это очень долго тянулось. Помню стену, темный выщербленный кирпич, двое моих ребят оттаскивают к яме тела. Крови было немного, лазер прижигает сосуды, ты знаешь. Но темные следы в пыли, на земле, все равно оставались. Не хочу помнить. Я знал, что-то во мне ломается… исчезает безвозвратно. Может быть, за эти часы я стал проклятым, и мне уже никогда не спастись. Даже наверное. Но даже вот и сейчас я думаю о себе, а имею ли я вообще на это право? Я, убийца… Я не думал о себе так даже после Визара. Я, палач…

Иль… на самом деле ты никогда этого не узнаешь, пока тебе еще не пришлось пережить такого, и может быть, никогда не придется. И уж конечно, я не буду рассказывать. Но мне-то как жить после этого?

Шера обернулась, настороженно всматриваясь в кусты, Арнис быстро развернулся и вскочил на ноги одним движением.

— Командир! - сзади появился один из десантников, молоденький парень Флавис.

— Слушаю, - буркнул Арнис.

Странное какое-то выражение в его глазах - или мне уже мерещится?

— Там снабженцы.

— Я знаю, Флавис, я же и принимал.

— Ну мы разобрали все. Рому тоже привезли немного, мы тут собрались того… хотите с нами?

— Пойдем, - Арнис тяжело зашагал вслед за десантником. Ноки деловито побежала рядом. У самого оврага Арнис нагнал солдата и спросил.

— Флавис, ты мне скажи… нормально все?

Голубые прозрачные глаза глянули удивленно.

— Да, командир… Вы про что?

— Ничего, - сказал Арнис, - так.

С этой, последней позиции уже видны были стены Балларэги. Древняя столица еще давно когда-то, до Цхарна была обнесена каменной стеной, порядком поистрепавшейся, собственно, от нее одни обломки и остались. В оптические усилители стену хорошо видно, но и так она на горизонте видна белесой полоской.

Голое, уже вспаханное войной поле. Здесь были рощицы, лесостепь. Теперь ничего, безатмосферный ландшафт, до боли знакомый и привычный: ровный слой сизо-черных обугленных камешков, кое-где спекшихся. Там, ближе к городу, еще сохранилась трава. Не хотелось бы уничтожать город. Очень не хочется. Но дэггеры…

Их здесь немного. Всего одна биофабрика была на всю Лервену, и та сразу уничтожена. Еще где-то гнездо есть, которым сейчас один из отрядов ДС вплотную занимается.

Это даже красиво, подумал Арнис. Сверкающая черная поверхность под голубым небесным куполом. Почему бывают красивы вещи, связанные с ужасом и смертью? Есть такая теория: красота - инстинктивно воспринимаемая целесообразность строения. Что уж тут целесообразного? Ну почему красив боевой ландер, еще понятно - он построен функционально. Но ведь и разрывы в дыму бывают очень красивы. Ядерный взрыв, и тот красив - издалека, конечно. И вот эта спекшаяся земля… Контрастом к живой голубизне неба?

Тяга к смерти? "Есть упоение в бою, и мрачной бездны на краю"? Да, может и есть, только не очень-то оно приятно.

Шлемофон щелкнул. Арнис включил переговорник.

— Нарцисс, я одуванчик, - монотонно повторял Дэцин, - Нарцисс, ответь Одуванчику.

Какой идиот эти позывные придумал?

— Одуванчик, я Нарцисс, слышу хорошо, - ответил Арнис. Голос командира показался ему странным, - случилось что-нибудь?

— Да. Убит Чен.

— Господи! - выдохнул Арнис.

— Слушай внимательно. С дэггерами покончено. Бери на себя командование всей наземной группой. Я иду в город.

— Понял, - вяло произнес Арнис, - беру на себя командование.

— И вот что еще, - Дэцин помолчал, - поговори с Лансом. Мне некогда.

— Хорошо.

— Конец связи.

Господи! Там, с южной стороны шел бой… пока они тут сидят и караулят, Ландзо с Ченом… Арнис опустился на колени и закрыл лицо руками.

Тотчас мокрый нос ткнулся ему в щеку. Арнис обернулся, с тоской посмотрел на собаку, нелепую в своем черном защитном костюме - ни клочка шерсти наружу, только рыжая морда торчит, пока еще не обязательно надевать шлем. Но темные собачьи глаза глядели преданно и сочувственно.

— Шера, - пробормотал Арнис, потрепав собаку по шее, - Шера, ты не понимаешь.

Ему захотелось заплакать, но он стал молиться. Это всегда облегчает. Такое ощущение, что ты что-то сделал для умершего. Ведь смерть страшнее всего тем, что перед ней мы совершенно беспомощны.

А еще надо с Лансом поговорить. Больше некому. Все-таки это его первая акция, неизвестно, как он отреагирует. Хотя Ландзо в жизни видал уже всякое. Как не хочется. Лицо Чена - прямой честный взгляд, улыбка. Уже никогда больше. Никогда. Господи, да что это за слово такое - никогда…

Арнис непослушными пальцами включил связь.

— Подсолнух, я Нарцисс, как слышно?

Пришлось повторить несколько раз - спит он, что ли? Наконец голос Ландзо, тише обычного, откликнулся.

— Нарцисс, я Подсолнух, слушаю.

— Как жизнь? - фальшиво спросил Арнис. Господи, что сказать-то ему?

— Ничего.

— Ланс, ты теперь подчиняешься мне.

— Понял.

— Ланс… как это было?

— Отбивались от дэггеров, - вяло сказал Ланс, - он прикрыл "Щит". И весь левый фланг. Сам.

— Не кисни, - сказал Арнис, - злись, понял?

Ланс помолчал и отозвался угрюмо.

— Злость мне уже девать некуда.

— Вот и хорошо. Справишься с декурией?

— Думаю, справлюсь.

— Надеюсь на тебя…

Арнис связался с Иостом, который командовал воздушной центурией (они и базировались здесь не на земле, а на гравиплатформе на 15 тысячах метрах). Тот был настроен бодро (хотя уже знал о смерти Чена) и не видел впереди особых опасностей. В самом деле, подумал Арнис, дэггеров у них мало. А боевой дух… что ж, пушку им не зарядишь. Как-нибудь справимся.