Джон Миллер - Кеноби

Неожиданно изображение на мониторе затуманилось. Видны были только бластерные вспышки, а затем и вовсе лишь всполохи света. Голубого света в дымке. Оррин покачал головой: что за бред сивой банты?

Эннилин высвободилась из его хватки и бросилась в коридор.

— Всем держать позицию! — крикнул фермер остальным. — И ждать меня!

И он тоже помчался в торговый зал. Завидев впереди Эннилин, он затормозил. Она неподвижно застыла на месте, утопая по лодыжки в оседающем облаке химического реагента. Дымка в воздухе стояла густая, но голубой огонь уже не мелькал. А посреди хаоса поваленных столиков, там, где прежде было не протолкнуться от аборигенов, стояла одинокая фигура. Бен держал руку за полой рубахи так непринужденно, будто всего лишь убирал на место свой бумажник, а вокруг было разбросано около десятка трупов песчаных людей.

Сквозь туман до Оррина и Эннилин донесся знакомый, хотя и очень слабый голос. Из-за импровизированной баррикады высунулся Уайл Ульбрек с автобластером наперевес.

— Вам крышка, подлые твари…

Бен спешно шагнул к старику, закрывая собой Эннилин и фермера:

— Все хорошо, господин Ульбрек. Это свои, — и обвел рукой поверженных аборигенов, — вы победили.

Оррин в замешательстве оглядел трупы, а затем всмотрелся в лицо Бена. Оно было непроницаемо.

— Это все Уайл?

Приезжий вдруг смутился и выдал с запинкой:

— Я увидел, что врагов много, но… — Он указал на валявшуюся рядом пустую канистру. — Их просто нужно было отвлечь, чтобы господин Ульбрек довершил начатое.

Потрясенная Эннилин уставилась на Бена, затем на Ульбрека, а после — на перевернутый вверх дном магазин.

— У меня нет слов, — выдохнула она.

Старик, покряхтывая, выбрался из-за своего самодельного укрепления.

— Я проснулся, а тут эти подвалили. — Он обвел поле боя удивленным взглядом. — Понятия не имею, как это я их всех укокошил…

— Но вы победили, — спешно вклинился Бен. — Остановили всех. В одиночку!

Оррин покачал головой. Теперь старина Ульбрек будет пересказывать эту историю до скончания веков. Он подошел ближе, чтобы помочь измученному старику встать, но получил решительный отпор.

— Пошел прочь, Голт! — ворчливо выкрикнул Уайл. Его глаза вдруг загорелись живым огнем. — И ты еще предлагал мне охрану? Да ты собственный дом защитить не можешь!

Оррин затаил дыхание. Да, это никуда не годится. Но снаружи по-прежнему продолжали стрелять, и в любую минуту могли снова нагрянуть тускены. Он подтолкнул старика поближе к центру магазина, и тот не стал возражать.

Эннилин вдруг ожила. Перепрыгивая через трупы, она ринулась к стойке.

Присев на корточки, хозяйка принялась торопливо рыться под ней.

— Что ты ищешь? — окликнул ее Бен.

— Сейф!

Оррин удивленно приподнял бровь:

— Да на кой тускенам кредиты?

Эннилин не стала отвечать. Наконец нащупав ящик за обрушившейся полкой, она сняла с крепления старый пистолет Даннара.

— Держи! — крикнула она, бросая оружие Бену.

Оррин метался от стеллажа к стеллажу, стараясь занять безопасную позицию: снаружи все еще были тускены, а химическая дымка рассеивалась и переставала служить защитой. Оказавшись рядом с Беном, Оррин увидел, что тот задумчиво рассматривает бластер.

— В твоих местах таких штуковин не водится, что ли? — съязвил фермер.

Бен открыл рог, но ответить не успел: в дверях с обеих сторон показались фигуры. Все до единого тускены были вооружены гадерффаями и бластерными ружьями. Оррин было прицелился, но Бен, положив руку на запястье фермера, сказал:

— Не нужно.

Тускены у входа расступились, кого-то пропуская. Оррин напряг зрение, пытаясь рассмотреть через дымку, кого именно. Этот тускен был ниже остальных и одет в более мешковатые одежды, а патронташа и вовсе не носил. И был у него один-единственный окуляр — слева. На месте правого поблескивал драгоценный камень.

— Красный Глаз, — сумрачно прошептал Оррин. Дело приняло серьезный оборот. Он понадеялся, что его дети уже успели скрыться.

Но предводитель тускенов даже не посмотрел на фермера. Лишь указал рукой, обмотанной полосками ткани, на Эннилин.

— Эна’грош, — прозвучал тихий голос, не такой гортанный, как был, по воспоминаниям Оррина, у других тускенов.

И остальные дикари повторили то же самое:

— Эна’грош.

— Это они про тебя, — молвил Бен.

Эннилин вышла из-за стойки с сейфом в руках.

Оррин было двинулся, чтобы остановить ее, но Бен придержал его за руку.

— Я думаю, она справится, — доверительно сказал он.

Эннилин бесстрашно встала перед тускенами и, раскрыв сейф, нажала кнопку на небольшом устройстве внутри. Оррин вмиг опознал его: это был активатор «Клича поселенцев» — и этот клич теперь летел из оазиса по радиоволнам и бил по ушам воем сирены. Целой и невредимой сирены.

Рев крайт-дракона огласил округу, и песчаные люди, пришедшие с Красным Глазом, повели себя ровно так же, как и всегда, — бросились врассыпную.

— У нас закрыто! — холодно объявила Эннилин. — Пошли вон из моего магазина!

Вот уже второй раз за месяц тускенские воины постыдно бежали из поселения людей.

— Продорра! Продорра! — летел им вслед крик предводителя.

Подделка! Подделка!

Но все тщетно. Несмотря на все усилия вождя, нападение закончилось так же, как и недавний набег на ферму. Сколько ни увещевай их, было ясно, что А’Ярк ничего не добьется. Они знали, что ревет ненастоящий крайт-дракон. Знали, как можно убить подделку, разворотив длинного водопийцу с ревуном на верхушке. Их разумы согласились с вождем, и тела послушно последовали за ним. Но воинам не удалось добраться до сирены, и дух их оказался слаб. Даже А’Дин бежал прочь из дома Колдуньи, забыв о своем «почтенном предке».

Колдунья все еще была там, под округлой крышей, — и там же остались мертвые тела тускенов, первыми пошедших на приступ. Сколько их полегло! Может, с ними расправилась Колдунья? Ведь это было ее пристанище, и поэтому она могла призвать на помощь все свое могущество. Но численный перевес все еще оставался на стороне племени — если бы только их удалось бросить в бой!

На бархан легко взлетел А’Дин.

— Надо уходить, — заявил он прерывисто, со свистом дыша через ротовой раструб.

— Нет!

А’Дин — единственный из сыновей, кого еще не забрала смерть, — и все же как силен был порыв ударить юнца по лицу. Неужели род вождя явил на свет отъявленного труса? Немыслимо!